Live Your Life

Объявление

  • Новости
  • Конкурсы
  • Навигация

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » Книги, комиксы, игры » Ведьмак: Меньшее Зло


Ведьмак: Меньшее Зло

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

http://se.uploads.ru/7CBLj.jpg

Есть на этом свете вещи удивительные. Например, Ламберт, который к знаниям никогда не тянулся, а при россказнях Весемира о "тварях опасных и трудноубиенных" зевал так сильно, что угрожал самому себе вывихом челюсти, любил бывать в Оксенфурте. Колыбель наук, столица мудрости — оставьте все эти сказочки старикам, королькам и малым детям! Уж кто-кто, а ведьмак знает, что не найти в Редании города разгульнее, веселее и, что немаловажно, богатого на приключения, чем Оксенфурт.
Здесь всегда находилась работа. Здесь редко тебя доставали неприятности. Студенты, ремесленники, торговцы, купцы, мелкие дворяшки и рыба покрупнее — всё это веселилось, всё это пило, ело и гадило, изредка приманивая к себе внимание утопцев, гнильцов или каких-других существ, которые появлялись по мановению волшебной палочки (а если говорить конкретно, то иногда, как догадывался Ламберт, сбегая от профессоров-недотеп из недр академии). И с этими самыми утопцами, гнильцами и прочими неведомыми зверушками ведьмак охотно справлялся.
До поры.
Сейчас Оксенфурт его не радовал. Пиво, казалось, кислило, хотя трактирщик и уверял, что подал лучшее. От искусно сваренной репы с мясной подливой несло помоями. Студенты, веселившиеся в углу, были слишком шумными и слишком пьяными, заставляя ведьмака недовольно морщить лоб.
В Оксенфурт пришла осень, а в душу Ламберта — тревога.
Он должен был встретиться с Айденом ещё две недели назад. Но от ведьмака из цеха Кота ни слуху, ни духу, денег становилось всё меньше, а желания набить кому-нибудь рожу — всё больше. К тому же какое-то нехорошее предчувствие подсказывало убийце чудовищ, что с товарищем что-то неладное: Айден никогда не задерживался просто так.
Чувство тревоги и осенний городишко с кучей пьяных студентов сводили с ума и заставляли тянуться к выпивке, что Ламберт старался пресечь на корню. Иногда у него это даже получалось.
Поэтому сегодня ведьмак почти даже не пах перегаром. И даже почти не уничтожил корчмаря взглядом, когда он вдруг вздумал к нему подойти и тихонько шепнуть:
— Мастер ведьмак! Одна госпожа, остановившаяся на втором этаже, желает с вами побеседовать.
— Я что, похож на приятного собеседника?
Трактирщик насупился.
— Мне было велено передать, я передал. Не хочешь, не иди.
— Не хочу, — вздохнул ведьмак, — но пойду. "Весело" у тебя в твоем "Лисе".
— Угу, животик надорвешь.
Ведьмак криво ухмыльнулся, медленно поднялся, нехотя потягиваясь и почесывая спину.
— Ну, где искать твою болтушку?

"Весёлый лис" не был самой богатой корчмой в Оксенфурте. Уступая своим товаркам в помпезности, она радовала низкой стоимостью проживания и довольно сносной стряпней, что радовало каждого, кто мог позволить себе хоть каплю лишних трат. Ведьмак был уверен, что ничего хорошего из предложенного разговора его не может ждать, и приготовился к самому худшему.
Неожиданная собеседница могла оказаться купеческой дочкой, дворянкой или, что еще хуже, чародейкой. И осознание этого факта заставляло Ламберта подниматься на второй этаж с очень тяжелым сердцем.
Замерев перед дверью, указанной корчмарем, ведьмак трижды постучал, а затем, не дожидаясь приглашения, потянул на себя и вошёл.
— Предупреждаю сразу, — начал он, привычно щурясь и привыкая к полумраку комнаты, — что внизу меня дожидается самое лучшее в этой корчме пиво. Оно, конечно, ужасное, пахнет кошачьей мочой, но оно — моё. И я бы хотел его допить.
Ламберт наклонил голову, разглядывая женщину, стоявшую у окна спиной к ведьмаку.
Невысокая. Ладная. Точно дворянка. Или чародейка. Проклятье.
— У тебя ко мне какое-то дело?

- Ламберт

"Слишком просто, чтобы быть правдой. Не думаю, что ведьмак придет, его должно смутить отсутствие информации, в том числе о вознаграждении. Смутит же, да? Меня бы во всяком случае очень насторожило".
Ответа Летис Гвенллиан не знала. Она действительно не рассчитывала получить помощь от незнакомца с двумя мечами, однако крупица надежды всё же оставалась и чародейка верила, что ее маленькая месть свершится. Уж больно хотелось поставить на место да проучить людей, сунувших нос не в свое дело и испортивших планы. Возможно, Летис даже спросит одного из них, когда же она успела так им насолить.. а может и нет.
Стоя у окна и без особого интереса разглядывая город, аэп Рыс думала, а стоит ли ей вообще тратить ресурсы и в целом рисковать собой ради глупой мести мелкой шайке бандитов, которые в любом случае уже не повлияют на результаты переговоров, ради которых делопроизводитель и прибыла в Оксенфурт несколькими днями ранее. Летис могла бы махнуть рукой на ведьмака, который мог скоро прийти; могла бы открыть портал в посольство и забыть свою увлекательную беготню по оксенфуртским улицам как страшный сон; могла бы с чистой совестью написать отчет об успешном завершении порученного дела, открыть после этого бутылочку вина и отдохнуть.
Летис много чего могла, но задетое самолюбие диктовало свои условия и не позволяло чародейке идти по пути наименьшего сопротивления. Оставалось лишь дождаться так удачно заглянувшего в город ведьмака. По своему краткому опыту южанка поняла, что охотники на чудовищ те еще авантюристы.
За дверью по-прежнему было тихо, за окном торговец ругался на грязного мальчишку. Летис не нравился Оксенфурт, он не вызывал у нее ни симпатии, ни интереса, лишь неприязнь и объяснить ее природу чародейка не могла. Даже не хотела попробовать. От "увлекательных" наблюдений за жизнью местных отвлек скрип за спиной — неприятный, громкий. Корчма явно знавала лучшие времена, однако выбирать место для отдыха в сложившихся обстоятельствах особо не приходилось.
— Мог бы взять его с собой, — аэп Рыс отвлеклась от открывающихся из окна видов и повернулась к ведьмаку. Распознать в нем охотника на чудовищ не составило для нее труда: медальон на шее, правда, немного отличный от того, что Летис видела раньше; два меча за спиной; кошачьи зрачки. — Или всегда можно выпить позже и даже получше того, что разливают здесь, — южанка местную выпивку не пробовала, однако если бы ей сказали, что в Оксенфурте всё дерьмовое, она нисколько не удивилась бы.
— Ты очень проницателен, не часто встретишь таких людей. — Летис скрестила руки на груди, выдержала небольшую паузу, во время которой осмотрела мужчину. Приятным в общении душкой он не выглядел. — Дело несложное. Нужно помочь мне надрать задницы дюжине больно умных ублюдков.
Они изрядно попортили Летис планы, настроение и одежду; чуть не сорвали ее переговоры и — вишенка на торте — едва не отправили на тот свет, куда южанка совсем не стремилась. К тому же пришлось побегать по запутанным улицам Оксенфурта, ища себе временное и безопасное укрытие. А бегать южанка ненавидела.
— Что думаешь: кошачья моча внизу подождет или бросишься к ней прямо сейчас? — Глядя на прищуренные глаза ведьмака, аэп Рыс надеялась, что он достаточно умелый, чтобы не только разобраться с шайкой грубой силой, но и для начала застать их врасплох, и недостаточно наглый, чтобы заламывать огромный ценник за свои услуги.

- Летис Гвенллиан

0

22

http://funkyimg.com/i/2Cxcj.jpg
Сюжет | FAQ | Нужные персонажи | Гостевая

Отредактировано Herba Alba (19-02-2018 13:30:13)

0

23

http://s9.uploads.ru/GtLZp.jpg

Сигнал тревоги, а вслед за ним нарастающий ропот, усиливающиеся стоны и проклятия. Шани резко поднимает голову со стола, за которым уснула буквально пару часов назад, записывая свои наблюдения за особенно тяжелыми пациентами. К ее щеке приклеился лист, оставив на коже следы чернил, но девушка даже не думает об этом. Первые мгновения она не понимает, где находится и почему за стеной столько голосов и смачной матершины в адрес «ебаных черных».
— Чертовщина, — хрипло шепчет медик и небрежным движением собирает рассыпавшиеся листки бумаги в одну кучку, совсем не заботясь об их внешнем виде.
Понимание происходящего приходит медленно. И мучительно.
— Начался штурм? После стольких недель осады и ожидания.., — Шани, покачиваясь, поднимается на негнущихся ногах. Она словно пьяна или одурманена травами и отварами, но это всего лишь усталость. Всего лишь хроническая усталость, приправленная дичайшим недосыпанием.
Шани выходит в большую — по меркам мизерного домишки — комнату, заполненную обеспокоенными, злыми и одновременно испуганными людьми; жрицы Мелитэле усиленно молятся. Где еще можно услышать молитву вперемешку с темерским грязным матерком, как не в подпольном госпитале?
Впрочем, три комнатушки в полуразвалившемся доме на задворках Храмового квартала сложно назвать госпиталем, но иного у Шани, выживших медиков и нескольких пациентов нет. Они ютятся в тесноте, страдают от нехватки тепла и еды, но всё равно продолжают совершать вылазки ради помощи людям и надеются, что Вечный Огонь не посетит их убежище. Многие посвящают часы напролет молитвам, медичка уже привыкла к тихому гулу из десятков голосов, даже не слышит его. Сама частью общего досуга не становится, не верит, что боги помогут.
— Рик, — голос всё еще хрипит, Шани пытается откашляться в кулак. Вроде получается. — Ты знаешь, что сейчас творится в городе? — Всё еще не проснувшаяся и не согревшаяся, девушка озирается по сторонам. Мысли никак не желают вставать на место, Шани пытается сосредоточиться, но не может — от холода и резкого пробуждения начала болеть голова.
— Будет много раненых.. убитых. Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока всё стихнет, — она видела войну, ее последствия. И она знает, что их ждет.. ничего, в общем-то, хорошего. — Может сегодня и не стихнет, да и завтра тоже. — Шани снова кашляет. Неужели заболела? Нет, только этого сейчас не хватало.. скорее всего, просто переохладилась во время сна, но она же крепкая, сейчас согреется и всё будет приемлемо. Эта зима выдалась слишком морозной, однако, без дров и лето может стать холодным. И что со всем этим делать медичка понятия не имеет.
— Где моя сумка, ебись оно всё конем. — Шани скрывается в чулане, где и проспала последние пару часов, шумит и что-то роняет, но сумку находит.
— Нам надо спешить, пусть на улицах и будет твориться неебическая мясорубка! Не забудьте бинты, берите все, какие только найдете и тряпки, которые сгодятся.
Шани несколько упустила тот момент, когда стала лидером — пусть и негласным — их маленького убежища.

- Шани

Если б кто Ричарда спросил, и если бы он решил при этом ответить честно, он сказал бы, что несмотря на количество больных, полное сумасшествие как светских так и духовных властей, и общее бедственное положение в городе, ситуация в Вызиме была пока еще не настолько критической, как в том же Каррерасе в шестьдесят девятом. Это ни в коем случае не означало, что она не могла стать таковой — по сути, если в чумном городе они были в самом центре огромной вонючей жопы, то сейчас такая же огромная и вонючая жопа только нависала над ними, примеряясь и готовясь опуститься в любой момент, и ее приближение уже не просто ощущалось в воздухе и тенью падало на все окружающее пространство, но было почти осязаемым.
Но пока что они были снаружи.
Впрочем, людям, которые болели и умирали вокруг, этого объяснять не стоило — если Ричард смотрел на общую картину, стараясь отстраняться от частностей, то каждый из пациентов их импровизированного госпиталя переживал сейчас свою, личную трагедию, и был погружен в свои собственные страдания — или в крайнем случае в страдания своих близких, что часто бывало одно и то же. Если город еще стоял, личный мир то одного, то другого человека рушился, и какое им было дело до какого-то Каррераса или глобальной картины?
Нильфгаардцы стояли под городом, мертвый король вернулся на трон, повсюду слышались проповеди и призывы покаяться, и люди каялись, но продолжали страдать и болеть — а в городе и достойным лучшего применения усердием гоняли тех, кто пытался еще кого-то лечить.
Дом, в котором они обосновались, был не первым пристанищем тайного госпиталя — с предыдущего пришлось бежать, в спешке и под покровом ночи перенеся тех из больных, кто не смог дойти сам. Кто-то, заботясь то ли о душе, то ли о возможной прибыли, доложил о них страже, и те разумеется пришли проверить — и разумеется же ничего не нашли, потому что даже среди городской стражи есть люди, а у людей — родственники, которые иногда болеют.
На новом месте не хватало ни запасов еды, ни дров, зато хватало работы, и Ричард помогал, ориентируясь на смутные и обрывочные знания — а где не хватало знаний, там пригождались указания рыжей медички Шани и или опытных в таких делах жриц Мелитэле. В госпитале удушающе пахло травами и настоями, и Рик пропитался ими настолько, что все окрестные собаки начисто утратили к нему интерес, но зато люди принялись этот совсем нежелательный интерес проявлять, и потому так и так, а выходить на улицу приходилось реже. Кровью пахло реже — только несколько пациентов могли похвастаться переломами и открытыми ранами, большинство валялись с температурой и воспалениями, да и отравления то и дело случались. Оставляли в "госпитале" только самых сложных, тех, кто выздоравливал и не рисковал заразить других, сплавляли обратно родственникам с наказами что делать и как лечить, и все равно в доме, служившем им пристанищем, было тесно и душно — даже сейчас, когда большинство пациентов спали.
Ричард не спал. Ему отчего-то не спалось, хотя он пытался, зная, что несмотря на повышенную выносливость, даже у него есть свои пределы и в общем-то пара-тройка часов сна не повредит. То, что по какой-то неведомому капризу собственного сознания он не мог себе эти пару-тройку часов сна позволить, злило и раздражало не хуже комара, жужжащего над ухом в теплый летний вечерок. Что-то словно висело в воздухе — что-то.. да, именно то самое, а тревожные сны и странные видения преследовали его, стоило только закрыть глаза — но нормальным, настоящим сном это все равно не было.
Что-то назревало. И назрело. Ричард не сразу понял, что крики и звук рога — не часть сна, в который он уже почти провалился. Что это что-то другое. Вскочив, он выглянул в окно, ничего там не увидел, и вышел за порог. Там было холодно — не для вампира, конечно, но дыхание вырвалось легким облачком пара, а воздух разрезали вопли испуганных горожан.
— Где-то от казарм, — сообщил Ричард, вернувшись и обнаружив, что почти все лекари и большая часть пациентов успели проснуться. — И по всему городу. Возможно, и правда нападение.
Суета, поднявшаяся за этими словами, не удивила его. Не удивил и многоголосый нестройный хор, проговаривающий одну молитву за другой. Одну за другой.
"Интересно, а в Венгерберге тоже так молились?"
Молились и готовили бинты.
Ричард схватил и свою сумку — от нее тоже несло лекарствами и бинтами, и пусть он не был полноценным лекарем, там и тут успел понахвататься по верхам и мог помочь. И, что еще важнее — ночью мог и неплохо защищать. Как и Трисс. Но только в крайнем случае — слишком активная и зрелищная защита могла бы стоить им... жизни? Репутации?
Жизнь они станут защищать. А вот репутация и возможность помогать — это потерять ой как не хочется.

Вышли в ночь небольшой группой, оставив жриц в госпитале — кто-то должен был присматривать за больными. Ночь была наполнена звуками, и Ричард внезапно запнулся, услышав кое-что вполне знакомое.
— Блять... — прошептал он, широко раскрыв глаза, озираясь и пытаясь определить источник звука. С той улочки, по которой они шли, не было ничего видно — зато отчетливо слышно. Те, кто нападал на город, и не думали скрываться. Вот дикий, резко нарастающий, характерный вой бруксы, вот не менее дикое шипение, перекрывающее чьи-то отчаянные вопли. — Мне кажется, это не нильфы.
"Точнее, не совсем".

- Ричард


И еще много интересного в квесте
«Осада Вызимы»

0

24

http://sg.uploads.ru/0XPik.jpg

…до тепла было ещё долго. Пронизывающий ветер сдувал снег в ямы и яры, стряхивал ледяные капли за шиворот, горстями лил воду в лицо. От блеклого солнца отдавало холодом. Природа не была к ним милостива этой зимой, как и фортуна — все эти последние годы — и эльфам, прятавшимся в лесах, отчаянно не хватало не только тепла, но и всего остального, чтобы выживать — одежды, припасов, лекарств и оружия. Единственное, чего у них было в достатке — злости и гордости.
У костра этой ночью собрались не только эльфы. Было несколько краснолюдов и драный даже на вид низушек в чудовищно дырявом красном кафтане. Филавандрель не нашел в себе совести прогонять их от костра для того, чтобы поговорить с собратьями с глазу на глаз — хотя это, несомненно, преследовало его интересы и скорее входило в привычки, но лес этой ночью казался слишком угрожающим даже для того, кто провел в нем годы. Между стволами не подпрыгивали, роняя слюну с длинных саблевидных клыков волколаки, и не бродили там каратели из знаменитых королевских отрядов (и где-то они сейчас? Вот же ирония!) -  нет, но те чудовища, с которыми сам эльф сталкивался не раз, были страшнее. Истощение и холод. И, может, оголодавшие за зиму, тоже ослабевшие лесные звери, которые подойдут к тебе и будут смиренно ждать, пока ты умрешь, чтобы похоронить тебя с почестями. Повезет, если ты к тому моменту уже не будешь ничего чувствовать.
Филавандрель рефлекторно потер предплечья, что мгновенно было расценено как раздраженное требование поторопиться, и эльф с округлыми ушками, проглатывая звуки на человечий манер, зачастил:
— За прошлую дюжину дней было трое обозов с беженцами. Проходили купцы. Наняли в охрану несколько десятков «единорогов». Мы подрубили мост. Оказалось, специи…
Филавандрель приходил в молчаливую ярость от подобных случаев. В свое время он буквально умирал с голода, весь обвешанный изумрудами — и живое плодовое дерево с тех пор ценилось и ценится больше, чем самый чистый камень. Также и тут — толку от того, что специи стоят баснословно дорого, если посреди леса ими не насытишься? У него совершенно искренне болело сердце — за каждого из этих заблудших детей, нечистокровных, убогих, но сбежавших их гетто навстречу свободе, остроухих и не очень, низкорослых, косых или кривых, борющихся за свою жизнь и желающих что-то изменить.
Я хуже, думал он вскользь: я, надевший шелка и отрекшийся от свободы, склонивший голову перед людской волей, пусть и только для того, чтобы усмирить подозрения, я намного хуже каждого из них.
Хотя бы потому, что пришел сюда с нечистым сердцем.
— А нильфгаардцы? — спросил он, будто между делом, — я слышал про то, что недавно на границе пропал целый отряд.
Главарь, которого звали Маэдв, замотал головой.
— Не вы? Вот как. Тут работают другие бригады? Вы связывались с ними? В чем они нуждаются?
Эльф продолжал отрицательно качать подбородком.
Потом почему-то оглянулся — и Филавандрель, к своему удивлению, заметил в его глазах, до того темных и непроницаемых, что-то, отдаленно напоминавшее суеверную опаску. Но что с городского взять…
— Мы видели других эльфов, — сказал он, — несколько раз. Они не отвечали на приветствие. Я подумал… — вожак отчего-то замялся, — возможно, это старшие… из Синих Гор.
Филавандрель в свою очередь проявил удивление, тоже покачав головой.
— Я не знаю об этом.
— Они не отвечали, — повторил эльф, — как будто не видели нас. Теилько сказал, что они просто брезгуют нами.
Низушек, сидевший по ту сторону костра, скривился.
— Перед войной все равны, — коротко отозвался Филавандрель, — может, кто-то видел убитых? Ограбленные обозы? Где? Я разыщу их всех, им ведь тоже нужна помощь.
Несколько присутствующих нескладно закивали.
— Видели следы, — сказал краснолюд.
— И разломанные телеги, — добавил Теилько.
— И убитых, — закончил Маэдв, — неплохо поживились в тот раз, да, ребята?
Филавандрель вскинул бровь, и главарь торопливо пояснил:
— Их убили, но не ограбили. Наверное, что-то спугнуло. Может, было много раненых.
— Только мертвецы, — тяжело сказал Теилько, — мертвецов не хватало.
На него шикнули, но низушек упрямо продолжил:
— У некоторых не было животов или ног. Клянусь вам.
Маэдв пожал плечами, словно извиняясь перед Филавандрелем.
— Он пьет, — тихим шепотом пояснил он.

Беседа закончилась глубоко за полночь, Филавандрель отказался от ночлега, сославшись на то, что обязан не выдавать себя перед королевой, от которой якобы скрывал свои связи с скоя’таэлями. Снег ночью едва заметно светился, так что потерять дорогу он не боялся. Остановился, пройдя шесть сотен шагов от лагеря белок.
Вздохнул, поднимая голову вверх — в прорывах между медленно плывущими тяжелыми тучами изредка показывались бледные, холодные звезды. Протянул руку — серебро на пальцах сейчас казалось мертвенным инеем.
На ладонь села птица.
— Как тебе эти новости?

- Филавандрель


Ида Эмеан, плоть от плоти своих предков, ветер с запада, морская соль вместо железа в крови — Ида Эмеан аэп Сивней ненавидела крики чаек, воспетые в тысячах песен тех, кто пришел из-за моря на белых кораблях. Чаек, которых потом чествовали, как герольдов новой земли, чьи вопли сравнивали с горестным плачем о погибших. Ида Эмеан считала чаек никчемными тварями, жрущими дохлую рыбу и орущими дурниной, и  если у ее народа такое прошлое — то пусть не будет никакого.
Она, конечно, молчала об этом, потому что никто ее не спрашивал.
Хищные птицы тоже издавали неприятные вопли, но здесь они были… знаком. Предупреждением. И потому  Ведающая не только легко терпела звуки, прокатывающиеся по спине ледяной волной, но и с удовольствием издавала их сама, когда могла.
Белый кречет, почти незаметный зимней ночью в заснеженных полях, крикнул еще раз и опустился на предложенную ладонь, будто испытывал на прочность жест эльфа и заодно его руку, протянутую так, словно Филавандрель решил поговорить со своими маленькими лесными друзьями.
Рука, как обычно, даже не дрогнула, когда кречет сложил крылья и сжал когти, перебираясь ближе к локтю, и только потом серые и белые перья рассыпались, сливаясь со снегом — Ида вцепилась в спасительный локоть уже руками и тут же встала прямо.
Было холодно.
— Как беда, — негромко прозвенела она, поправляя капюшон на голове, — идем, я хочу посмотреть на безногих мертвецов.

Только этого, если подумать, им не хватало. В довершение к прочим бедам “королевства”, статус которого был загадкой для всех. Ида бы определила его, как “ошибка, о которой пока не вспомнили”, и вот это больше всего угнетало. “Пока” — такой неопределенный срок, никогда не знаешь, на что тебе рассчитывать, особенно, если постоянно рискуешь собственной спиной.
В отличие от Филавандреля, Ида Эмеан не испытывала жалости к юнцам, которые рванули в леса, стоило их поманить какой-нибудь глупостью: и вот эти же эльфы и(или) их друзья потом снова возопят о том, как Маргаритка бросила их на произвол судьбы.
Правильно сделала, безжалостно думала Ида. Что хорошего может выйти из тех, кто не способен ни к какой созидательной или хотя бы собирающей деятельности? Кому вы вообще нужны, способные только бегать по кустам и болтать о былом величии, которого никогда не видели?
Есть деревья, которые годятся только в растопку.

В лунном свете останки обоза поэтично чернели, будто рисунок тушью по шелку — на этом поэтичность кончалась, и Ведающая уже в сотый раз прокляла собственную вежливость, заставляющую идти своими ногами, которые до костей промерзли в снегу.
Встречал ее белесый взгляд висящего на оглоблях трупа: рот и подбородок его были залиты замерзшей черной кровью, а на голове белела шапка снега. Казалось, будто он кричит, в этой мертвой тишине Ида будто даже могла услышать отголоски этого вопля.
Она замерла, откинув голову и прислушиваясь.
— А где остальные?

- Ида Эмеан


И еще много загадочного в квесте
«Ловля злых зверей»

0

25

https://i.imgur.com/dBb3y0m.png

Всякого зла люди и нелюди ждали. И Черного Солнца, и Белого Хлада, и войны, и чумы. Всякое зло видели.
Это зло собралось тихо, выросло на крови и пришло с болот. И никто не знал, какую дверь ему откроют.

Где жизнь - там и смерть: древние Aen Seidhe, чтившие Деву Полей, старались не думать об этом, а тех, кто вспомнил и принес жертвы Деве Сражений и Госпоже Перекрестков, изгоняли прочь. Некоторые Ведающие думали (и никто не решился сказать вслух), что именно потому больше не было им побед и удачи в войне, и, может быть, даже Dana Meabdh отвернулась от них в конце концов из-за того, что отрекшиеся от смерти отрицают и обновление.

Вот статуя на перекрестке, и у статуи три лика.
Вот венки у ног Девы. Вот колосья у ног Мелитэле. Редко-редко у третьей, безымянной, кто ладонь порежет, а уж о свежем сердце и говорить нечего.
Марой зовут ее люди, если решаются звать. Seidhe говорят - Dana Nemhainn, Дева Ярости.

Она готова принять брошенных детей, униженных, растоптанных, растерявших свои земли и свое наследие, дать им силу, дать ярость, дать свое покровительство, забыть, как они отрицали самое ее существование - всего-то за постоянную дань.

Dana Nemhainn хочет крови.
Aen Seidhe готовы - нет, жаждут - ее дать.


И еще много нечестивого в сюжетной ветке
«Народ метели»

FAQ | Нужные персонажи | Гостевая

0


Вы здесь » Live Your Life » Книги, комиксы, игры » Ведьмак: Меньшее Зло


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC