Live Your Life

Объявление

  • Новости
  • Конкурсы
  • Навигация

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » -Магические школы » Поиск партнера для игры


Поиск партнера для игры

Сообщений 21 страница 25 из 25

1

В данной теме действуют Общие правила каталога и Правила раздела «Ищу игрока» (подробнее). Дополнительные правила специально для «Поиска партнёра» указаны ниже.

Заявка в теме оставляется в следующих случаях:
• У вас нет на примете ролевой, но есть желаемые образы и сюжеты для отыгрыша;
• Вы игрок на определённом форуме и ищете партнёра с конкретными предложениями по сюжету.

Конкретика:
• Один пользователь - одна заявка в тематике;
• Один пользователь - не более трёх заявок всего (в трёх разных тематиках);
• "С аккаунта сидят два/три/десять человек" - всё равно одна заявка в тематике;
• Хочется новую заявку - попросите сначала удалить старую (в этой теме с указанием раздела);
• Поиск - только для игроков, ищущих партнёров. Для администраторов и пиарщиков есть "Ищу игрока";
• Пример поста обязателен;
• Анкета или пост по ссылке закрыты для гостей - сообщение удаляется;
• В одном сообщении несколько отдельных заявок на искомых персонажей - каждую под спойлер;
• Заявка очень объёмная и/или в виде крупной таблицы с заливкой цветом - хотя бы часть под спойлер;
• Обновлять/поднимать имеющуюся заявку можно не чаще, чем раз в две недели. Открывать новую после удаления старой - без ограничений;
• Сама по себе заявка находится в теме два месяца, после чего удаляется.

Запреты:
• Повторять заявку раньше, чем по истечении двух недель;
• Пытаться обмануть администрацию путём создания дополнительных аккаунтов;
• Игнорировать шаблон заявки;
• Администраторам - искать акционных персонажей не для себя лично.

Наказания:
• За любое нарушение - предупреждение.

Шаблон заявки для поиска партнёра на форум
Код:
[b]Форум:[/b] (ссылка в виде названия)
[b]Текст заявки:[/b] (в свободной форме)
[b]Ваш персонаж:[/b] (ссылка на анкету или краткое описание, даже если персонаж канонический)
[b]Пример вашего поста:[/b] [spoiler="Пример поста"]Текст поста[/spoiler] (либо ссылкой на сообщение с указанного форума)
Шаблон заявки для поиска партнёра (без приглашения на форум)
Код:
[b]Текст заявки:[/b] (в свободной форме)
[b]Пример вашего поста:[/b] [spoiler="Пример поста"]Текст поста[/spoiler]

0

21

поднимаю

Форум: Damoclis Gladius
Текст заявки:


Я разыскиваю тебя, потому что ты мой наркотик, мой маньяк, мой безумец; убийца и собственник, каких поискать еще стоит.


внешность на твой выбор
♪ Kehlani - Gangsta
Blaise Zabini
23, чистокровный, место работы на твое усмотрение, ты помнишь обо всем, но притворяешься, как и все


Когда мы не вместе - боль, пандемия, хаос; когда вместе - апокалипсис, взрыв ядерный.


Бог нам дал любовь, с ней словно крылья за спину.
И сошла с ума Маргарита вслед за Мастером.
Но людская зависть захотела украсть её.
Но навсегда осталась в сердце Мастера часть ее. ©

Здравствуй, Блейз, меня зовут Шанталь, и это триста сорок пятое письмо, которое я пишу тебе. Это триста, мать его, сорок пятое письмо, которое сгорит в ярком пламене, когда я поставлю точку. Я пишу тебе уже почти год, каждый день, обмакивая кончик пера в крови, и выводя аккуратные буквы на плотном листе пергамента. Триста сорок пятая попытка все тебе рассказать. «Безумная», - скажет кто-то, и окажется прав; «помешалась», - отвечу я, и тоже не ошибусь.
Я прохожу мимо тебя в Министерстве, сдерживая сильное желание броситься тебе на шею, и лишь играю роль, как и все, словно я забыла, я ничего не помню, а ты для меня всего лишь коллега, а не кто-то больше…
Помнишь, как я ходила за тобой, а ты отталкивал, злился? Это был шестой курс, праздник всех влюбленных, когда все должны сидеть в Хогсмиде, держаться за руки, целоваться и наслаждаться обществом друг друга; я иду в сторону запретного леса, одна, и в какой-то момент замечаю кровавые следы на снегу. А потом вижу тебя, сидящего на пне, меланхолично ковыряющего ножом в чем-то белом, покрытом кровавыми разводами, и уже не подающего признаки жизни. Ты всегда говорил, что тебя раздражает мой кот, но я и подумать не могла, что ты его
У б ь е ш ь

Я видела в тебе жестокого мальчика, который прячется за маской стороннего наблюдателя, высокомерного юноши, который не лезет на рожон, и предпочитает править из-за спины другого. Я словно помешалась; вид крови на твоих руках, удовлетворение во взгляде; образы преследовали меня во снах, я же преследовала тебя наяву. Ты всячески отталкивал меня, угрожал убить, покалечить, изнасиловать, если я не отстану, но я не отступала, упорно пытаясь добиться тебя; ты говорил, что тебя не интересуют аристократки с идеальными манерами, скучные до скрежета зубов; тебе осточертели все эти устои и традиции, ты готов спалить дотла все это светское общество, которое воспитывает своих детей сдержанными и высокомерными, и ты видел это все во мне, не зная, как еще от меня можно отделаться. Угрозы я не понимала, и постепенно сходила с ума от невозможности добиться твоего расположения. На столько отчаявшись, я не понимала, что творю, и вероятно виной всему наследственное сумасшествие, а возможно виной всему ты, но я убила твоего филина, вырезала его крохотное сердечко, и отправила тебе утренней совой, которая доставила посылку аккурат во время завтрака в большом зале. Я оставила записку, указав в ней, что так будет с каждым, кто окажется подле тебя. Ты посмеялся, и смеялся долго, до того самого тринадцатого июля, когда вновь получил на завтрак посылку, но на этот раз с человеческим сердцем внутри. Девушка, с которой я тебя однажды заметила; кем она была тебе? Подругой, любовницей, кем?; оказалась загадочным образом убита, и лишена сердца. Знаешь, что ты сделал? Наверное сейчас, ничего не помня, ты решишь что это письмо из Азкабана, куда ты меня и сдал, но… нет, папочка, ты промолчал; тебе стало интересно посмотреть на то, что будет дальше, сдержу я свое слово, или это всего лишь была единственная попытка что-то доказать. Ты завел отношения с другой, дразня меня, видя мой взгляд на очередном приеме, когда ты обнимал ее за талию, и что-то шептал на ушко, не сводя с меня насмешливых глаз.

— Ты умрешь за меня?
— Да.
— Слишком просто. Будешь ли ты жить для меня?
— Да.
— Осторожно, никогда не произноси эту клятву, не подумав. Страсть приводит к уступкам, а уступки к подчинению. Ты хочешь этого?
— Хочу. ©

Она умерла через три дня. Через две недели я убила еще одну твою знакомую. Через месяц в газетах появились сообщения о серийном убийце, и на меня объявили охоту, я была вынуждена прекратить убивать, но не собиралась этого делать, упорно стоя на своем, желая доказать тебе, что мои чувства действительно реальны и сильны. Ты боялся моей любви, я знаю. Ты не боишься клинка, или нацеленной в сердце волшебной палочки, но моя любовь тебя пугала. Пока ты не осознал, на сколько я безумна, раз готова ради тебя сдать себя властям. Ты знал, что это подстава; знал, что за твоей новой знакомой следят и выжидают, когда появится убийца, и ты знал, что я иду за ней, прямо в ловушку. И именно в тот момент, я думаю, ты понял, что я прошла испытания. Разумеется, ты меня остановил, и мы вместе убили толстого маггла на другом конце города, омывая себя его кровью, и доставая из теплого тела уже не бьющееся сердце, на котором мы дали друг другу клятвы, пообещав всегда быть вместе. И я точно знаю, что это ты убил моего первого мужа, подстроив все так, что он якобы упал с лошади; ревность?; и это ты убил моего второго мужа, в нашу с ним первую брачную ночь, когда он попытался меня изнасиловать, за что поплатился жизнью, умерев от твоей Авады. И яд из твоей коллекции свел в могилу моего третьего мужа; яд, а не драконья оспа, хотя и симптомы были те же. Ты, наверное, сейчас спросишь, что случилось с твоей первой женой, и я отвечу, что то же самое, что и с остальными. В ревности я очень опасна, а после того, как провела месяц в психушке, где мой мозг был фактически окончательно расплавлен, я совсем слетела с катушек, сошла с ума, помешалась еще сильнее на крови, на убийствах, помешалась на
Т е б е

Сейчас ты идешь по коридорам Министерства, взирая на всех свысока; молодой наследник богатейшей семьи, с безупречной репутацией, еще ни с кем снова не помолвлен, я же лежу в своей кровавой ванне, смотрю на коллекцию сердец, что оставляла позади по всей Европе, оставляя тебе послание, надеясь на то, что ты все помнишь, что ты поймешь, но… Письма, это все, что у меня осталось, и их я вынуждена сжечь.


факты

Ф А К Т Ы
о.1 - ты сумасшедший, и это не просто выражение, это проблема твоей головы, которую ты проблемой то и не считаешь;
о.2 - ты жестокий и беспощадный - можешь добиться любой своей цели, ибо твои методы отличаются от методов всех остальных;
о.3 - если что-то идет не так, как хочешь ты, и виной этому человек, или несколько людей, ты убьешь их, я уверена;
о.4 - собственник, в тот момент, когда мы вместе убили маггла, ты взял с меня клятву о том, что мои душа и мысли будут всегда принадлежать только тебе, и в напоминание вырезал на моей коже небольшую надпись "собственность папочки", чему я не противилась от слова совсем; в противном случае ты пообещал, что убьешь меня, если я посмею от тебя отказаться;
о.5 - все видят в тебе аристократичного юношу, совершенно не подозревая о дьяволе в твоей голове;
о.6 - по сюжету в 2000м году произошло массовое забвение населения, но Блейз адаптировался, не выдал себя, притворился забвенцем, и ловко играет эту роль по сей день.


Вышло на мой взгляд сумбурно, но если честно, я надеюсь, что все понятно. Сейчас в жизни Шанталь объявился Адам, хит-визард, который был в ее жизни и в прошлом; который упорно идет по следу, зная о том, что это она серийник; и он упорно домогается ее, добивается, и его не останавливают слова о том, что «Папочка тебя убьет, если еще раз хоть пальцем тронешь».


Ты счастливчик. Она дьяволица. © 


Мне нужна одержимость, зависимость, желание убивать каждого, на кого ты посмотришь, на кого я посмотрю; мне нужны больные, не здоровые отношения на грани, без сахара, ванили, и нежностей.

дополнительно

До этого заявка была без имени; затем я думала взять имя сокурсника с Рейвенкло, и расписать все на взаимной вражде факультетов, которая со временем переросла в зависимость на фоне безумия, но… На форуме есть мадам Забини, у нас есть Драко и Тео, у нас есть девочки со Слизерина, и Блейз ну просто идеально впишется в эту компанию.
На счет внешности у меня есть просьба – не делай его темнокожим, каким он был представлен в фильме. Я не возражаю, если Блейз будет иностранцем по происхождению, наркобароном по деятельности хд, да и вообще внешность на твой выбор, я в этом плане не придирчива совсем.
Детали обсудим вместе, и не смотри на то, что вверху я пишу, что Блейз все помнит, а ниже указываю, что он все забыл. Шанталь убеждена, что он забыл обо всем, но на самом деле он все помнит, но притворяется, как и все. Почему он до сих пор не воссоединился с Фоули – решим по факту уже; я придерживаюсь мнения, что он точно так же думает, что она все забыла, и мучается от невозможности снова быть с ней, снова убивать с ней, снова сходить с ума в ее руках.
У Шанталь есть двое детей, близнецы от первого брака, и есть такая мысль, что дети вовсе не от мужа, а от Блейза. Вот только он об этом не знает, и узнает ли вообще - решим по ходу, если оставим этот вариант, конечно, ибо я не настаиваю.
И да, скажу сразу, и это важно: играть мы будем рейтинг. Высокий. Убийства, расчлененка, кровавые игры, эмоции, и все, до чего дойдет фантазия.
Я пишу всегда по разному, но в последнее время начала грешить тем, что оформляю посты, да загоняюсь порой с размером; если вдохновение идет, то мой минимум - 10к, однако бывали посты и по 3-4к. Я не жду от тебя больших постов, но я надеюсь на грамотность, и знание элементарных правил русского языка. Меня не волнует, кто ты по ту сторону экрана; я не собираюсь, подобно всяким деффачкам, ходить и ревниво истерить тебе в личку, если увижу что ты с кем-то затеял игру. Я человек взрослый, игрок опытный, и подобной херней не страдаю хд
Их отношения отчасти напоминают зависимость Харли от Джокера, и Джокера от Харли.
Приходи, я буду тебя ждать столько, сколько придется хд
пс: личное общение для меня играет важную роль, поэтому будь готов к тому, что со временем попрошу асечку, или телеграмчик, или еще что-нибудь из того, что у тебя есть.

Ваш персонаж: Шанталь Фоули, 23 года, сумасшедшая, безумная, слетевшая с катушек, и как-еще-хотите-так-и-назовите девушка, которая уже четырежды вдова, имеет двух детей от первого брака, и сейчас работает помощником французского посла при Британском Министерстве Магии.
Пример вашего поста:

Пример поста

свежих постов в новом стиле за Шанталь нет; но есть пост за другого персонажа с отчасти схожим характером.

/гифы правилами запрещены, но они здесь есть да/
Если искра есть, некоторые скорей всего увидят ее тусклое свечение во тьме рано или поздно.
И если вы раздуваете эту искру, однажды она разгорится огромным,

полыхающим костром

Она вздрогнет, и закричит, на постели подскакивая, простыни сминая; даже на расстоянии будет слышно, как неистово колотится девичье сердечко в груди. Рука сама к клинку потянется, что под подушкой спрятанный, она ногами по постели задергает, к изголовью отодвигаясь; пальцы все никак не могут нащупать прохладную рукоять, и она буквально ощущает, как страх липким потом стекает по спине, острые когти впиваются в сердце и прорывают его, разгоняя страх по венам, сковывая конечности.
Золотые волосы в беспорядке, в глазах застыл ужас, сменяющийся обреченностью, когда подушка отлетит в сторону, и выяснится, что никакого клинка под ней не было. Взгляд метнется к тумбочке, но и там пусто; снова вернется к темной тени, что замерла у основания кровати, стоит не двигаясь, лишь зубы белоснежные сверкают, отражая усмешку злую. А вокруг тишина, казалось бы что весь дом уснул, и кричать совсем не было смысла, лишь сразиться попытаться; но сейчас она догадалась, что шансов у нее не было. Без оружия против исчадия ада не выстоять; голыми руками не добраться до сердца.

Не это ли ты ищешь, дорогуша?

Голос звучит насмешливо, луна на миг заглянет в окно, осветит комнату, и блеснет в ее холодном свете острие клинка, что в руке чужой зажато; блеснет игриво, будто бы дразнит, - подойди, да возьми, я же вот он, совсем близко, - но охотница не двигается, с немым шоком и ужасом уставившись на силуэт, что очертания в лунном свете приобрел, да слишком знакомым оказался.

Рваный вздох, она выдохнет сквозь сжатые зубы, зарычит яростно, и только попытается прыгнуть подобно тигрице, в жертву зубами вонзившись, но ее же клинком к стене пригвождённой окажется. Вонзится острая сталь в мягкую плоть, прорвет мышцы, и через солнечное сплетение, пронзая насквозь органы, позвонки задевая, вопьется в стену позади.

Девушка захрипит, кровь в горле забулькает, а тень, что человеком оказалась, медленно обойдет кровать, да приблизится; золотую прядку волос со лба влажного отнимет, пальчиками проведет; нежно, как тогда; скул коснется, кровь по губам размазывая. И она голову в ответ поворачивает, со взглядом темным встречается, глядит так отчаянно, пытается сказать что-то, да лишь слова в горле застревают, тонут в потоке темной крови. Она боли уже не чувствует, онемение во всем теле, обреченность, да из глаз слезы капают, оставляя кровавые разводы на щеках. Говорят, что перед смертью вся жизнь перед глазами проносится, но она ничего не видела, никаких картин о прошлом, радостных и печальных; осознавая, что ее прожитая жизнь и есть те кадры, которые она видит перед смертью; исход у всех один, и она жалеет лишь, что не всегда внимательной была, позволила ей усыпить свою бдительность, поверила этим глазам, да в сердце впустила.

Охотница снова хрипит, сгусток крови со рта сплевывает; жизнь вытекает из нее по крупицам, она уже чувствует ледяное дыхание смерти, что щек касается. Да только не смерть это вовсе, не старуха с косой, а

Кларисса,

что к лицу наклонится, дыханием обдавая, и поцелуй оставит невесомый на мертвых губах. Взгляд Хелен стекленеет, имя проклятое с губ окровавленных сорвется и растает, погружая комнату в тишину. Лишь стрекот сверчков за окном, да вдалеке где-то лягушки брачную песнь заведут; луна осветит уже пустую комнату, на миг луч коснется темного пятна на стене, но тут же померкнет, в следующее окно пробираясь.

А на заднем дворе дома невысокая рыжая девушка яму копает, да тело в нее сбрасывает; пригоршню земли кинет, и с тихим, - славься и прощай, - закидывать яму начнет, лопатой взмахивая в такт сердцу своему черному. На месте этом куст розовый появится, что рассветет лишь следующей весной, розы черные миру являя; и никто больше не увидит златовласую Хелен, вместо нее рыжеволосая Кларисса выйдет; утром следующим улыбнется солнцу яркому, да в путь отправится.

Считала ли она Валентина отцом? Биологическим, может быть; тем, кто ее породил, но не воспитал. Все, что она помнила о нем, так это бесконечные уроки, наставления, и жестокость, с которой он обращался к дочери, шрамы небольшие на спине оставляя, поначалу крик безумный из горла вырывая, а в последствии лишь шипение змеиное. И она смотрела на него своими черными глазами, смеялась в лицо дико, сопротивлялась, и вообще не поддавалась контролю, от того отец и отправил ее в Эдом, на поруки к той, чья кровь текла в жилах рыжеволосой девочки. К стулу привязав, посреди пентаграммы, да наставления последние давал, а она злилась, проклятиями сыпала, а после рыдать начала, надеясь, что таким образом заставит отца передумать.
Не сработало, слишком жестоким было его сердечко, и девочку в Эдом отправляют, лишь эхо по дому последние проклятия разнесет, да стихнет все вокруг.

Хелен касалась пальчиками шрамов Клариссы, и охотница с легкой печалью отвечала, что в той аварии потеряла всю свою семью. Хелен слезы сцеловывала, а Кларисса лишь улыбалась в ответ, да губами губы чужие ловила; счет шел на дни, она узнала уже почти все, что хотела, и была готова отправляться дальше.

Она помнила тот день, будто был он лишь вчера. Мама смеялась, и весь Эдом вздрагивал; Кларисса оставит свой клинок, прекратит сталь раскаленную к телу нежити прикладывать; нежити, что притащили демоны забавы ради; и отправится к Лилит. Она научилась себя вести подобающе, научилась эмоции сдерживать, да совершенно другим человеком выросла, нежели желал отец. Пытки все вытерпела, что кожу опаляли, сдирали мясо едва ли не до костей; и голос срывала не раз от крика безумного, да только привыкла со временем, послушной стала, и теперь к пыткам относилась как к развлечению, осознавая их неизбежность, но принимая смиренно.

В тот день она впервые узнала о том, что у нее есть брат. Младший братишка, что един с ней лишь душой, да и то не цельной, ведь ее душа давно в клочья изодрана; брат, что родился после нее, о котором до определенного времени не знал даже Валентин. И Кларисса в ответ смеялась громко, да только в сердце ее желание поселилось, брата узнать она захотела, себе заполучить; на зло Валентину перехватить его, чтобы не достался никому, кроме нее.

Она помнит, как обернулась зло, когда перешептывания по Эдому пошли, над пустынями слова разлетались, и она демонов казнила, что смели о брате ее говорить; да только перед этим слушала внимательно, запоминала, информацию по крупицам собирала, что образ в голове сформировывала.

И от того, каким она себе его представляла, ее желание становилось все невыносимее. Чистая душа, яростные взмахи клинком, безрассудство и отчаяние; всегда первый, клинок вонзает и к следующему оборачивается.

Ей захотелось до руки до его дотронуться; кожу опалить прикосновением, пальцы сжать, ногтями впиваясь.

И она мелодию яростную играет, клавиши едва не разлетаются в щепки под пальцами ее; а за окном оранжевое небо, да пустыни выжженные; где-то демон верещит, или, быть может, жертва его стенает; а Кларисса все о брате думает, сна лишившись, аппетит потеряв, да играет неистово, будто бы душу изорванную изливает, в мелодию жестокую ноты складывая. Ее сумка уже собрана, она отправится на рассвете, в тот мир, где цветет папоротник, а поля колокольчиками засеяны; где солнце встает на востоке, озаряя города своим теплым светом, обволакивая. Отправится в тот мир, где брат ее ждет; еще не знает о ней, но ждет, она чувствует это. И Лилит проход откроет, не обнимет на прощание, и Кларисса даже не обернется.

Любила ли она Лилит? Это был сложный вопрос, она не знала о любви ничего, лишь жестокость и боль, холодность и ярость, умение держать все в себе, маски различные примеряя. Она скучать не будет, окунаясь с головой в новую жизнь, прорабатывая легенду, да имя лишь оставляя. Фамилию сменит, скажет, что в отпуске, и с такой легкостью в доверие вольется, что сама удивится на мгновение.
Она роль будет играть мастерски, вылавливая в прохожих все нюансы поведения, и улыбаясь в ответ на очередную Ее шутку; руки нежно касаясь, да предлагая на ночь остаться; влюбляя в себя, чтобы информацию получить, забрать жизнь себе; личину примерить.
Смех солнечной Хелен, и Моргенштерн посмеется в ответ, интонацию копируя, следя за каждым движением рук, головы; запоминая слова и выражения, она ею становиться начнет, запоминая все рассказы о семье, о ее брате, и родителях, которые давно с дочерью не жили; мама погибла пару лет назад, а отец на задании секретном был, и она даже не знала, вернется ли он. Она была слишком идеальной, подходила по всем параметрам, и имела брата возраста ее Джонатана.

Наверное, но только наверное, лишь по этой причине Кларисса на миг испытала чувство сожаления, когда вонзила клинок в грудь юноши, нагнав его в Майами, и притворившись, что у нее новости для него от сестры. Он оказался противником достойным, но Кларисса все равно была быстрее, сильнее, смертоноснее.
И лишь после того, как его тело бездыханной грудой костей свалилось на холодную землю, Моргенштерн убрала тот самый клинок, что принадлежал Хелен, и покинула Майами, на этот раз держа путь в Нью-Йорк. Ее легенда доведена до ума, возможные родственники, которые могли бы узнать, устранены, и она, прислонив голову к иллюминатору, в задумчивости глядела на облака, размышляя над тем, каким стал Он.

Кто в его голове на данный момент; кто его окружает, и, самое главное, знает ли он о ней, о Клариссе; и что именно знает.

▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪
/гифы правилами запрещены, но они здесь есть да/
Причинять боль тому, кого мы любим, — сущая чертовщина.

Нью-Йорк встретит холодом, вынуждая Клариссу приподнять воротник черного пальто, да поморщиться. За пару месяцев, проведенных в солнечном Лос-Анджелесе, она успеет привыкнуть к солнцу вечному, теплу и неге, но в Нью-Йорке придется адаптироваться к новому климату, игнорировать холод и ветер, не обращать внимание на дожди, да разведку вести на расстоянии, вылавливая прорехи в каждом из охотников, с которыми ей предстояло лишь познакомиться лично.

Она скроется среди деревьев, прислонится плечом к стволу дуба, и взглядом черных глаз будет следить за группой охотников, что в переулок сворачивают, за демоном крадутся. Она лишь мельком обведет фигуры троих охотников, но задержится на четвертом, всматриваясь внимательнее. Она не узнает его внешне, скорее почувствует, да кровь в жилах закипит, вспенится, растекаясь по венам яростью сокрытой, желанием.

Он был так близко, руку бы протянуть и ухватиться, но она скроется в тени, возвращаясь в свою квартиру, и шагами комнату меряя. День приближался, она оставит мысли о брате, и сосредоточится на другом охотнике, следуя за ним по пятам, даже не опасаясь, что заметит, обернется. Походка его была нервная, шатающаяся, и клинок Клариссы уже на изготовке, да только не на нефилима она нападает, а на противников его, пронзая сначала одного, а затем и с другим справляясь, плечо охотнику подставив, и в квартиру отводя свою.

Она в доверие втирается, улыбается очаровательно, плечиками передергивает, да завтрак на стол ставит, пальчиками едва уловимо его руки касаясь, взгляд смущенно отводя. Он оказался слишком легкой добычей, и возможно то дело в инь фэне, что разум отравлял; а возможно Кларисса слишком очаровательна, но охотник приглашает ее с собой, в Институт зовет, да не замечает черной вспышки, что на миг глаза освещает, пока девушка следует за ним, в двери проходит, улыбку на лицо натягивает искреннюю.

Хелен Блэкторн. — И ее рука утонет в его ладони, она ощутит легкое покалывание в пальчиках, и улыбнется максимально искренне, черноту души в глубине пряча. Едва ли не пожирая глазами брата, но концентрируя свое внимание на остальных, бегло расскажет о себе, утаив истинные причины; информацию впитает, словно губка, да только заметит некоторое напряжение между черноволосой охотницей, и братом своим.

Злость тугим комом в груди скатается, сожмется до размеров теннисного мячика, но Кларисса выдохнет, Джонатана на выходе перехватит, разговор заведет, улыбнется снова, до руки нежно дотронется; она совсем не огорчена его отказом от ужина, понимает, что есть девушка, да не настаивает, лишь другом быть хочет.

А в душе ураган из злых чувств, эмоции прорвались бы наружу, да стена у ее выдержки толстая, непробиваемая.

Она помощь оказывает, демонов убивает, с которыми еще в Эдоме пересекалась, да без жалости клинки в каждого всаживает, представляя лица вполне человеческие; инстинкты сдерживая, слабее казаться пытается, и снова улыбкой лицо освещая.
Она пытается быть ближе к брату; желает его как не желала никогда прежде, аж руки чешутся, пальцы колет, когда сдерживается, не позволяет себе лишнего прикосновения. От улыбки извечной сахар на зубах едва ли не скрипит, скулы судорогой разве что не сводит; она выдыхает лишь тогда, когда одна остается, глаза черным застилает, Моргенштерн рычит, да плиту зажигает, руки подставляя, наблюдая за тем как лопается кожа, и по телу мурашками боль проходит, в сознание стучится, о цели напоминает, о терпении.

Она полагала, что брат знал о ее существовании, но ни разу в разговорах ее настоящее имя не мелькало; никто не говорил о том, что у Джослин была еще дочь; все вели себя так, словно ее никогда не существовало, и Кларисса ярость сдерживала, желание убить всех подавляла, да с тошнотой боролась, когда снова приходилось быть милой.

Лишь с братом не притворялась, искренне наслаждаясь его обществом, слова подбирала утешающие, головой сочувственно качала, и понять пыталась, искренне так, но фальшиво.

Лишь однажды она едва не выдаст себя, когда до острого слуха донесется имя, родное, с губ его слетевшее. Она обернется слишком резко, брови вздернет, удивление имитируя, да вопрос задаст, ответ на который уже знает заранее.

А Кларисса… Это кто?

И поток мыслей унесет ее в невиданные дали, она сочувственно плечами пожмет, голову на бок склонит, улыбнется, а в душе все снова закипает.
Он найти ее пытается, спасти надеется, да только спасать не ее надо, а его самого; от всех этих глупых охотников, что не понимают истинной связи между братом и сестрой, не понимают, какой может быть жизнь, если они окажутся вместе.
И Клэри улыбается, до рукава его одежды едва уловимо дотрагивается, хотя инстинкты требуют обнять немедленно, к себе прижать и более не выпускать.

«Видишь, Джонатан, я уже здесь. Я сама тебя нашла; сквозь тернии к звездам прошла, к нашим звездам, что ярким светом сияют вдали. И теперь ты моим стать должен, единственным. Лишь я одна должна в твоей голове поселиться, вытолкнуть всех прочих оттуда. Посмотри же на меня, неужели не видишь, как мила и нежна Хелен, как смотрит на тебя понимающе. Неужели связь родственную не чувствуешь в каждом звуке ее голоса. В каждом прикосновении, что нежностью отдается в груди? Ты мой, Джонатан. И скоро ты сам об этом догадаешься. Кровь родную не выжечь из тела, она всегда к себе подобной тянется.»

И Моргенштерн молчит, по городу медленно идет, руки в карманах пальто спрятав. На ее губах улыбка жестокая играет, она давно уже план придумала, как соперницу устранить, да только они сами расстались, Клариссе даже не пришлось клинок в мертвое сердце всаживать, лишь в далеком лесу землю истыкала яростно, срываясь то на крик, то на рычание. Не иметь возможности прикоснуться к брату, рассказать все; это злило, из себя выводило, и глаза чернели, она едва сдерживалась, чтобы не убить Изабель во время тренировки, когда клинок Клариссы прошелся слишком близко от ее горла. Черноволосая охотница отравляла мысли брата, семена сомнения забрасывала, говорила о том, что не нужно искать сестру, что не спасти ее, а Кларисса лишь молчала, внимательно следя за реакцией брата на каждое слово; каждый раз, когда поблизости от разговора находилась. Злилась молчаливо, да дышать не забывала, лишь так справляясь с яростью, вспышками агрессии, что неумолимо подкатывали к горлу.

Она выжидает немного, и сама отправляется в его комнату; тусклый свет едва из-под двери пробивается, она постоит с мгновение, с ноги на ногу перемнется, дыхание яростное восстановит, да руку занесет для стука.
Но дверь сама перед ней распахнется, и Кларисса тут же спохватится, удивленно брови вздернет, улыбнется.

И демон в душе злобно хохочет, он бы в горло каждому вцепился, да брата бы утащил как можно дальше;

но внешне девушка спокойна, сдержанна, лишь плечики чуть поникают, словно скорбь душит изнутри; и она шаг в комнату делает, впервые оказавшись так близко к своей цели; осматривая бегло помещение, да рисунок на кровати замечает.
Покалывание в пальчиках, она сдерживает желание подойти и в руки взять бумагу, вглядеться в силуэт, попытаться найти сходство; но не делает этого, мимо проходит, на край кровати опускается, и буквально чувствует, как позади лист бумаги спину прожигает, каждой клеточкой его ощущая, но концентрируя внимание на брате.

Я… Да, если честно, я не просто так… Не мимо шла, и случайно оказалась, я просто… — Она плечиками передергивает, взгляд на мгновение отводит, вдох делает, будто бы с силами собирается. — Я понимаю, какого тебе. — Она губы кусает, взгляд печальный на Джонатана переводит. — У меня ведь тоже брат. Был. Младший, любимый. — Она врет искусно, слезы в уголках глаз собираются, но наружу пока не просятся. — Его убили у меня на глазах, я тогда приехала в Майами, где он был по заданию Института, но опоздала. Ты ведь знаешь, что члены Круга есть не только в Нью-Йорке. Брат отказался выдавать им местонахождение нашего отца, и они убили его. Пронзили сердце, я не успела ничего сделать, лишь к брату кинулась, да слишком поздно было руны наносить; слишком поздно было в погоню отправляться. Наверное, я здесь лишь потому, что они не узнали меня, иначе я последовала бы вслед за братом. И я понимаю, — пока она говорит, то нервно пальчики заламывает, ногтями в кожу впивается, нервничает, слезы по щекам растирает рукавом, — знаю, на сколько тебе тяжело, и что ты веришь в то, что сможешь сестру отыскать. И я сказать лишь хотела, что помогу тебе. Ты не должен быть один, твоя сестра должна быть рядом с тобой, и я верю, что она не такая, какой ее все считают. Мы найдем ее, Джонатан. В память о моем брате, о моем Марке, но мы найдем ее.

Кларисса поднимается с кровати, слезы еще катятся по ее щекам, она губы кусает, всхлипывает, словно воспоминания о смерти ее «брата» доставляют ей слишком много боли. А дьявол в душе лишь аплодирует стоя, да овации демоны кричат. Мама бы гордилась.

Она к стеллажу с книгами подойдет, проведет пальчиками по корешкам, читая названия. Врядли Джонатан прочел все это, некоторые книги, казалось, стояли тут со времен прошлого столетия, но Кларисса не эту цель преследует, глаза потемневшие прячет, ухмылку в улыбку превращает ласковую, задумчивую; вдох делает, оборачивается.

Знаешь, книги всегда меня успокаивали. Особенно Нишце. Марк любил его читать, когда ему было пятнадцать, хотя мне казалось, что такая философия весьма нелегка для столь юного ума. — Она снова взгляд на рисунок переведет, губы пересохшие едва мимолетно облизнет. – Мама всегда удивлялась, когда видела меня с книгой в руках. Говорила, что разве может что-то дельное написать явный шовинист, который при этом вожделел к родной сестре.

Она отвернется, но не так быстро, чтобы лишь вид сделать, что слезы скрыть пытается, да вдох глубокий в легкие впустит, успокаивая себя якобы.
А улыбка торжествующая едва ли броню не пробивает, Кларисса держится изо всех сил, мысли стараясь упорядочить, да взгляд опять на Джонатана возвращает, смотрит с лаской искренней, пониманием.

«Да, Нишце может и был шовинистом, но я разделяю его пристрастия. Он вожделел к сестре так же, как я вожделею к тебе, Джонатан. Если бы ты только знал, как тяжело мне приходится сдерживать агрессию, когда я вижу тебя то с этой глупой вампиршей, то с этой твоей охотницей, что оскоминой въедается в глаза. Лишь я должна владеть твоим вниманием, лишь меня ты видеть должен. И поверь, совсем скоро это случится; скоро все уйдут из твоих мыслей, останусь лишь я, всегда понимающая, заботливая и нежная Хелен, что в последствии превратится в Клариссу, от которой ты уже не сможешь просто так отказаться. Ты ведь не захочешь сделать мне больно, не так ли, Джонатан? Сделать больно своей родной сестричке…»

Отредактировано Anthrax (13-01-2018 10:07:10)

0

22

Текст заявки: День добрый! Сидела я, сидела и вдруг решилась, а почему бы и нет, а вдруг получится? Ещё с первого моего прихода в мир ролевых игр была задумка отыграть одну историю, и за годы игры было множество попыток подойти к ней с разных ракурсов, но так и не получилось  отыграть. У меня сейчас есть виденье своего персонажа и лишь обрывки, идеи, наброски по самой истории. История обсуждаема, изменяема, и всё, что вы хотите. Неизменна только основа. Я не из "быстрых" соигроков, но я очень хочу воплотить в жизнь эту историю, и поэтому обещаю не бросить игру. Связь со мной - ЛС для начала, мне приходят оповещения, так что не пропущу Вашу сову. А  потом определимся с Messengerом наиболее удобным. Заявка актуальна всегда, пока не будет сказано обратное. Ниже – в двух словах история моего персонажа и начало истории. Полную историю персонажа и мои дальнейшие задумки по истории вышлю при обсуждении.

Я всегда считалась самой обычной. Воспитывалась в католическом духе, ходила в обычную школу и совершенно не подозревала, что буря разразится в 11 лет. Хотя начиналось всё раньше, с первых проявлений магии и моего взросления. Наверно, ещё тогда моя мать почувствовала дух бунтарства, что рос во мне вместе с возрастом, и именно поэтому и засаживала меня за Библию, а также всячески ограничивала общение со сверстниками. С детства я была невероятно любознательным и бойким ребёнком, что совершенно не подходило тому образу, который надеялась видеть мать. В 11 я попала в Хогвартс, конечно же, после огромного скандала и всяческого противостояния дома, откуда ушла в 18 лет, сразу же после окончания школы. Окончила я, кстати, Когтевран, любознательность никуда не делась, вместе с упрямством сделав из меня вечную оптимистку-отличницу со светлыми мечтами изменить мир.
Вот только при всей уверенности единственная вещь, которая меня могла смутить - это внимание противоположного пола. Тут во всей красе проявлялись следы строгого католического воспитания, которое всё же дало свои плоды. За все свои 18 лет я никогда не влюблялась и считала себя рассудительной дамочкой. До того, как я встретила Вас.
Я тогда работала официанткой в одном из пабов в Косом переулке. Да, конечно, не работа мечты, но после ухода из дома мне срочно нужны были деньги, а устроиться стажёром в Аврорат было не так просто и быстро, вот я и ухватилось за первое поступившее предложение. Впервые я увидела тебя в компании друзей вечером. Вы прекрасно проводили время, не упуская случая отпустить шуточки по поводу симпатичной официантки, что заставляло меня отвратительно краснеть и еле сдерживаться, чтобы не учудить какую-нибудь пакость. Ты тогда просто улыбался и в основном молчал. Лишь уходя, извинился за друзей щедрыми чаевыми. Нет, я не влюбилась в тебя тогда. Ты же меня едва заметил. В следующий раз мы встретились вечером, через пару дней. Ты пил огневиски и что-то писал в небольшом кожаном блокноте. Кажется, это были стихи, а может я не права. Настроение у тебя было прескверное, и ты был один. Мы не говорили, лишь обменялись парой взглядов и дежурных фраз. А я запомнила взгляд серо-голубых глаз цвета неба. А потом ты встретил меня с работы и предложил прогуляться. Я тогда удивилась. "Ночью?". Ты лишь пожал плечами. Я не знаю, когда я в тебя влюбилась. Может, когда отчаянно вспоминала всё, что я знаю о лечении ран и порезов, с ужасом глядя на рваные раны на плече? Или раньше, когда мы впервые поцеловались? Или в тот первый вечер, когда мы просто молчали рядом? Я знаю лишь одно - я стала одержима. Тобой.

Ваш персонаж и основная информация:
Мужчина, я Вас не ограничиваю в возрасте, роде деятельности, имени, биографии - всё на Ваш вкус. Единственная очень важная вещь, его принадлежность - тёмная сторона. ПС или любые аналоги в зависимости от поколения и ролевой, которую мы выберем.
Ваш персонаж давно и безнадёжно влюблён в другую девушку, с которой вы расстались из-за её измены.
Мой персонаж для Вас изначально - попытка вылечиться, своеобразный антидот. К чему приведёт история - решим вместе. У меня есть разные задумки и мысли, которые нужно адаптировать непосредственно к определённому поколению/биографии и так далее. Просто жду Вас. Приходите.

Пример вашего поста: Пост невероятно старый и вообще нелюбимый, но первый, что попался при поиске.

Пам

Септима в общем и в целом до сих пор не могла определить своё отношение к этому неожиданному посетителю. С одной стороны, она была безгранично рада, что её скука немного рассеялась, с другой же этот визит не сулил ничего хорошего. Судя по тому, как этот паренёк обворожительно улыбался милой блондиночке на улице, девушек завоёвывать он любил, как и бросать, впрочем. Вектор внимательно окидывала его взглядом, искренне недоумевая, что так привлекало женский пол. Через пару минут она всё же поняла. Несмотря на то, что внешность его была не слишком выдающаяся и запоминающаяся, да и растрепался он после бега, и был почему-то нервным, она не могла не заметить приятные карие глаза и не совсем понятный характер, сквозивший в каждом его движении. По крайней мере, по первому впечатлению он был мужчиной, в полном смысле этого слова, да к тому же и ураганом. Кончики её губ тронула лёгкая улыбка. Нет, она не могла отказаться от удовольствия наполнить свою жизнь капелькой приключений. Разве не она просила пять минут назад проблем? За слова нужно отвечать, она знала это не понаслышке. Поэтому она усмехнулась, понимая, что покупать он точно ничего не намерен у неё в лавке. Такие книги не покупает. По крайней мере, не часто. Да и смотрел он с полнейшим безразличием на её полки. И разве покупатели влетают с такой скоростью в нужный магазин? Едва ли можно так мечтать о какой-то книге, чтобы просто лететь за ней. Именно поэтому-то Септима и позволила себе расслабиться, скинув привычную "вежливую заинтересованность". Откинувшись на спинку стула и отложив книгу, она, продолжая усмехаться, ответила:
- Да ну? И какую же книгу вы так хотели, что влетели в эту лавку со скоростью ветра, а затем вцепились в дверь, будто за ней как минимум стая дементоров или ещё каких-то опасных существ?
Она с любопытством наблюдала, как он дёргается на каждом шагу, практически не сводя взгляда с двери и периодами хаотически оглядывая помещение, будто он мог найти там что-то такое, чтобы успокоило его. Ещё пара минут и он уже направился к прилавку, на ходу пытаясь придать себе более приличный вид, что опять заставило девушку сдержать улыбку, ведь она заметила знакомое выражение, которое уже видела из окна, когда незнакомец обольщал блондинку. Несмотря на это, упускать момент ей не хотелось, слишком уж соскучилась она по нормальному общению, если его таким можно было назвать. Скрывать правду было бессмысленно, поэтому она спокойно кивнула:
- Есть немного. К сожалению, книги хоть и интересны, но живого общения не заменят.
Паренёк продолжал нервничать, хотя и периодами ей казалось, что он брал себя в руки. Но уж следующего его  действия она никак не могла предсказать, потому-то и слегка испугалась, когда он резко ухватил её запястье в поистине стальную хватку. Она уже через пару секунд упорно пыталась вырваться, правда, безуспешно. А вот незнакомец начал задавать поистине бредовые вопросы, особенно в подобной ситуации. Он не тронулся умом случаем? Нервный такой... Как там говорят? Мания преследования или что-то такое? Интересно, для волшебников это одинаково? Продолжая пытаться немного хотя бы отодвинуться, она произнесла:
- Ты сумасшедший? Немедленно отпусти меня..., - однако он её и не слушал, продолжая дальше взволнованно говорить то, что ввергало её в ещё большее смятение. Хмурясь, она покорно посмотрела на улицу, замечая там разъярённого мужчину. Затем Вектор вновь перевела взгляд на паренька, совершенно не понимая, что стоит предпринять в такой ситуации.
- Нет, ты смеёшься надо мной. Это невозможно... - последнее слово потонуло в звуке резко открывающейся двери. Далее все события пролетели за считанные секунды. До того, как она успела что-либо понять и осознать,  разъярённый мужчина уже успел сделать свои выводы, которые вызвали откровенное возмущение Септимы.
- Я? Какого чёрта вы вообще...врываетесь - от ярости у неё даже горло перехватило и она с трудом находила что сказать, совсем позабыв и о том, что незнакомец продолжает сжимать её руку. Лишь после того как незнакомец потянул её на себя, аккуратно привлекая к себе за талию, при этом напоминая ей о реальности недвусмысленной фразой. Септима с трудом понимала, почему позволяет всему этому продолжаться, но видно то ли она не успевала мыслить здраво, то ли сама слишком приключений хотела, кто его знает. Поэтому она и быстро достала палочку, на ходу произнося заклинание, первое пришедшее в голову:
- Bombycinum tomentum!
Нельзя сказать, что оно было сильно эффективным и полезным, но лучше, чем ничего. Сразу после этого она со всех ног кинулась к боковом выходу, увлекая за собой и "сообщника". В данный момент она почему-то была и рада, и разозлена одновременно. Странное чувство. Начиная задыхаться и продолжая пытаться не сбить никого по дороге, она негромко сказала:
- Когда мы куда-нибудь добежим, я тебя убью.
Конечно, произнесено это было с улыбкой. Но никто не спорит, что она не осуществит этот план хотя бы частично.

0

23

Форум:CREO AURUM
Текст заявки:


Daniel Parkinson
Дэниэл Паркинсон
http://gorabbit.ru/upload/resize_cache/iblock/1df/500_300_2/1dfe7ca319b8e46f022318bb2573de01.jpg
внешность: Jamie Dornan, Jensen Ackles или любая другая на Ваш вкус
28 лет и старше, чистокровен, основная деятельность на усмотрение игрока, Пожиратели смерти

ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Основное: - У таких, как ты, все в жизни идет по плану и там нет места таким, как я…
Ты смеешься. Звонко. Заразительно. У тебя фрак, небрежно брошенный на спинку стула и куртка из драконьей кожи поверх рубашки, стоимость которой покрыла бы бюджет какой-нибудь маленькой африканской страны. У тебя ночь и скорость, увесистый кошель с деньгами и уверенное: «Даже если ты проиграешь, я все равно поставлю на тебя, Борджин». И приподнятая насмешливо бровь. У тебя улыбка – от которой по моей спине бежит предательский холодок и ямочка на правой щеке удивительно трогательная. Должность в министерстве высокая и кофе в тонкой фарфоровой чашке, с ломтиком лимона и ложкой сахара. Газета по утрам и вечно стучащиеся в окно совы. У тебя секретарша – наивная дурочка. Ты, говорят, с ней спишь. И не только с ней, наверное. Я делаю вид, что меня это абсолютно не тревожит, но ревную на самом деле, хоть и не имею на это права. У тебя на столе- идеальный порядок и канцелярские папки с делами, за которые тебе платят большие деньги. А еще вера в «чистоту крови и величие избранных». Таких, как мы.

У тебя голос чуть хриплый: - Глянь, это должно быть тебе интересно, - а я вздрагиваю от того, что ты снова подкрался незаметно, словно кот или апокалипсис. Ты закрываешь окно и присаживаешься прямо на краешек стола, и целуешь куда-то в шею. Кажется, тебе абсолютно наплевать на правила приличия. И все умные, давно заготовленные слова  у меня отчего-то теряются. Ты смотришь на меня изучающее-долго, и под твоим взглядом я, в который раз, предательски краснею, словно вчерашняя школьница…
Ты куришь, не вставая с постели. Пепел летит прямо на светлый ковер. От тебя пахнет ветром и морем. Ты декламируешь на память стихи, и ничего не говоришь, когда мое обручальное кольцо на тонкой цепочке бьется тебе о скулу… Ты укрываешь меня одеялом, и мне почему-то делается так благостно, спокойно и хорошо.

Ты гордишься мной – наверняка, хотя твое: «Ты можешь гораздо лучше, Борджин» доводит меня почти до бешенства…Ты закрываешь мне глаза ладонями, и я иду за тобой, словно ты мне и поводырь и пастырь мой. Themis – больше твое детище, нежели мое, но ты всегда даришь удивительные подарки. Или даешь право выбора, где и выбора то особо нет…И наливаешь в стакан виски на два пальца, открывая мне иную сторону и жизни и политики. Как говорят: Welcome to the real world, baby. И щедро платишь за молчание. Как там? Авансом тем, в кого верим?
Ты белозубо улыбаешься в камеру, кладешь совсем по хозяйски руки мне на плечи, и говоришь, что тебе все равно, что там о нас в свете болтают или будут болтать, ты просчитываешь каждый свой шаг, и наверняка только со мной так феерически облажался…ведь еще в юности решил никогда не влюбляться. Иногда ты спрашиваешь, почему мы не встретились с тобой раньше, а я молчу, накрываясь одеялом с головой. От него едва уловимо пахнет лавандой.
И знаешь, я действительно готова была все бросить, но «Вы всегда губите тех, кто Вас любит» - оказалось для меня достаточным аргументом, чтобы перестать даже пытаться все изменить. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь мне эту непозволительную слабость. У тебя проливной дождь и нет зонта. У меня – закрытая дверь и голоса по углам. И платье траурное.

У тебя свадьба. И невеста – ну сущий ангел. И запонки изумрудные в петлицах. И история уже «не про нас». И губы – сладкие, как черешня в саду где-нибудь под солнцем юга. И глаза – говорящие лучше любых слов. И счастье – наверное, будет когда-нибудь. По крайней мере, мне бы этого очень хотелось.

Моя тьма, зовущая тихим шепотом, напевами пустыни и сиянием звезд. Мое несбывшееся "завтра", за которое я всегда буду благодарить богов. Сказка, с печальным финалом, о которой вспоминается иногда, и перехватывает на миг дыхание. Мое прошлое, которое могло бы стать лучшим настоящим, если бы только хватило смелости и сил...
Наша история вроде бы закончилась, но несмотря на это мы остались добрыми друзьями и даже вместе работаем - ты один из совладельцев юридической конторы и частый участник гонок. Когда-то тот, кто оказал огромное влияние на меня, как на личность, и подобно Пигмалиону слепил себе Галатею. Мы можем не видиться неделями, но я знаю, что если ты мне будешь нужен, то ты придешь. So do I.
Дополнительно: 
1. Я оставляю Вам на откуп биографию, характер и все прочие прелести, сами решайте, как ВЫ дошли до жизни такой.
2. Что касается хитросплетений наших отношений, предлагаю решать вместе, но на данный момент мне видится, что история любви в прошлом, но говорят, она не умирает?
3. По поводу лояльности. Дэниэл поддерживает Лорда, по крайней мере на момент нашего романа это было так.
4. Внешность. Дорнан чудесен, чего стоит одна его улыбочка, но если не нравится, я готова обсуждать.
5. Имя и фамилию можно сменить.
6. Графикой, клипами и прочими плюшками обязуюсь обеспечить.
7. Я буду просить у вас показать мне посты. Ибо мне не важно, сколько вы пишете, главное как. Вот иногда читаешь - и мурашки, и катарсис. А иногда- нет. А лучше, чтобы - да.


Ваш персонаж:

Ирменгард Юджиния Бёрк (урожденная Борджин), бывшая гриффиндорка, адвокат частной практики, гонщица и просто красавица.

Биография

«-Это просто возмутительно. Если бы не Ладислас, ноги бы моей не было в этом доме». «Интересно, стоила ли жизнь бедной Оливии этой австрийки?»  «Как думаешь, правда ли, что они теперь все прокляты?»- приглушенные голоса английской аристократии смолкают, едва огонь в ритуальной чаше вспыхивает ярче и пурпурные искры взлетают в небо, Терренс Борджин целует молодую супругу, и улыбается в колдограф. Юджиния фон Гемминген, а с нынешнего момента Юджиния Борджин незаметно смаргивает слезы». Ей было, в общем-то, не важно, что счастье их омыто чужой кровью, что семья новоиспеченного мужа едва ли когда-нибудь полюбит или хотя бы одобрит ее. Важно лишь, что он смотрит на нее так, как не смотрит никто на свете….И кажется, все было позади – скандалы, скитания почти по всей Европе, дурные сны и предзнаменования. Все закончилось. Сменилось радостью и счастьем. Но кто сказал, что оно будет длиться долго?

Девочка сидит на подоконнике в детской, жует зеленые яблоки и шоколад, болтает ногами и слушает тишину… В тишине, если подумать, тоже очень много звуков – вон первый желтый лист упал на землю, а на псарне завыли пегие гончие, в сундуке на чердаке снова копошится боггарт, по анфиладам комнат гуляет да свистит ветер, а в кабинете дед ходит из угла в угол, костеря на чем свет и невестку и сына. Девочке кажется, что он совсем обезумел, и она очень его боится. Но еще больше боится стать такой же. Девочке пять лет. У девочки ссадины на коленках, которые невозможно скрыть под белыми гольфиками – правый предательски сползает каждый раз. У нее платье муслиновое в мелкий цветочек – почти как у взрослой барышни, а темные волосы собраны в сложные косы. У нее старший брат – ему почти 11, он смышленый, бойкий мальчуган, что совсем скоро поедет в школу. Он днем учит ее летать на метле и заливисто смеется, отбрасывая с лица длинную челку, а вечерами обнимает крепко-крепко и рассказывает тихим шепотом сказки, о том, что все обязательно будет хорошо. Когда-нибудь. У девочки дедушка – с аккуратно постриженной бородой, шершавыми ладонями и колючим взглядом. И папа – наказание на дедушкину голову, что осмелился притащить в дом эту «клятую немку», которая спустя 10 лет сбежала-таки с любовником, и что удивительно – добилась официального развода, доказав что муж мало того, что бил ее смертным боем, так в минуты гнева еще и утрачивал разум. Правда это или нет, девочка не знает, в такие моменты бабушка всегда уводила и ее и читала им с братом сказки. У девочки мама – когда-то была. Девочка помнит ее ласковые руки и песни на древнегерманском языке, тягучем и странном. Девочка поет эти песни тем, кого давно уже нет, а потом закрывает ладошками уши – когда из всех углов ей начинают отвечать давно умершие. У девочки дар  - видеть мертвых и общаться с ними. Девочка – плод любви некроманта и медиума. Ее зовут Ирменгард Борджин. И она еще не сошла с ума. Пока…

Девочке семь лет. У нее неконтролируемая стихийная магия и все те же лица, глядящие из углов. Она боится их и укрывается ночами одеялом с головой. Дед запретил ей общаться с матерью, и она сначала горько плакала, а потом перестала – ровно с первым ударом по щеке. У девочки почти не осталось тех, кого она действительно любит – Ноа не в счет, она хранит его письма из Хогвартса в шляпной коробке под кроватью и отсчитывает дни до того, как он вернется домой. Девочка летает на метле – уже уверенно, раскидывает руки и ловит ветер, доводит гувернантку- француженку до обмороков, зависая в воздухе вниз головой. Девочку учат быть леди – преподают музыку, танец, языки и историю магии. Она старается, а как же иначе – не то заклятье кнута снова ударит больно… Надо только не забыть закрыть лицо…. Девочка жмется к бабушке – в своем новом платье она похожа на фею, но ей страшно – она не доверяет взрослым, собравшимся в парадной зале Борджин – холла, и почти не отпускает ее руки. Недавно она подслушала медикусов, те говорили, что бабушке недолго осталось. У нее жуткий кашель, а у девочки – страх…

Ей недавно исполнилось одиннадцать. Она гордо шагает по Бебель штрассе, держась за руку женщины, на которую поразительно похожа – это придумал Ноа – он совершеннолетний и, кажется, теперь может делать все, что пожелает. Зальцбургское солнце щурится в витринах щербатой улыбкой, а у девочки в кармане новенькая волшебная палочка, а в клетке – сова, в душе – ощущение всамделишного счастья, а впереди – долгая и наверняка счастливая жизнь. Так ведь сказала мама.У девочки дома – дождь за окном, собранный чемодан, переполошенные эльфы и окрики деда – мама говорит, что он хочет как лучше, но девочка не верит. У нее предвкушение – совсем скоро и она окажется в старинном замке, словно в сказке. Она шагает по подъездной дорожке и не может скрыть улыбки. У нее – вихрь аппартации, дежурный поцелуй родового перстня на дедовой руке, и бег по перрону. У нее  -  объятия Ноа и полное купе лиц – они все – теплые и живые, знакомые и нет. Она делится облаками и шоколадом, отвечает на чьи-то вопросы, что-то спрашивает сама, а потом проваливается в сон, и ей не хочется просыпаться. Но вот у нее замок, и сказка ожила. И руки почему-то дрожат. Она смотрит на брата за столом Слизерина и отчего-то беспокоится. Девочка идет к табуретке со шляпой, распрямив спину и плечи, словно на голове у нее толстенная книга, которая вот-вот упадет и придется все начинать сначала. У нее сердце замирает на миг, прежде чем по залу разносится громкое: «Гриффиндор». А у девочки улыбка – искренняя, словно никто никогда не причинял ей зла. За улыбкой ведь проще прятать смятение. Девочке прислали громовещатель. Он голосом деда увещевал весь большой зал, что она «пошла вся в мать» и что-то еще про  «семью и позор». Девочка не особенно-то вслушивалась в эти крики, продолжая скрупулезно разрезать творожную запеканку на ровные квадратики. У нее трансфигурация и полеты, а после уроков – большое озеро и толпа ребятишек, поиски выручай-комнаты и походы (украдкой) в запретный лес, там, говорят, родились детеныши единорога, на которых хотелось поглядеть хоть издали. У нее отработки за нарушение школьных правил, звонкий смех и открытый взгляд. У нее отвага, смелость и честность – прежде всего перед собой. 

Ей тринадцать, четырнадцать, пятнадцать – она любит замок, магию и своих друзей – удивительно, но со всех факультетов. Не участвует в противостоянии «Гриффиндор-Слизерин» почти никогда – разве что на квиддичном поле. Девочка – талантливый ловец, и очень собой гордится. Девочка бежит в дуэльный клуб, зубрит историю магии, а вечерами  пишет письма  - матери и Ноа – мелким почерком с кучей завитушек, у девочки-умницы, вроде бы – комплекс отличницы, но нет, она просто любит учиться, и тянется к знаниям, почти так же, как к людям. Она избегает тишины и любит тайны и загадки, тыквенный пирог и астрономическую башню – оттуда ближе к небу, а значит – к мечте. Девочка хочет профессионально играть в квиддич, хоть и знает, что деду придется это не по душе – он вообще считает, что ей не пристало интересоваться чем-то, кроме того, что свойственно благовоспитанным леди. Но какая из  нее леди, Моргана подери – все те же ссадины на коленках, кудряшки, рассыпавшиеся по плечам, значок старосты факультета и первая любовь к семикурснику с Рейвенкло – вроде бы взаимная. У нее походы в Хогсмид и каникулы в замке – чтобы лишний раз не показываться дома. Снег летящий за шиворот и птичьи трели по весне.

Ей шестнадцать. В окно спальни стучатся голые ветви клена, и снег мокрый липнет к стеклу. У девочки лицо в слезах, которые не может никак остановить. Стоит ей закрыть глаза, она снова видит, как закрывается входная дверь за тем, кто до сих пор был ей и надеждой и опорой – но она не могла винить в том Ноа – девочка бы тоже не согласилась выйти замуж за того, кто едва ей знаком…и не желала такого брату. Но отчего же тогда так плохо и горько? Девочка ходит по опустевшему поместью в одной рубашке и горящей свечой в руке. Разговаривает с ветром и думает о тех, кого давно уже нет. Девочка сидит в склепе и гладит ладошками белый мрамор – мертвые рассказывают ей свои секреты, и иногда ей кажется, что они гораздо лучше живых, их, по крайней мере, не стоит бояться. Девочке все еще шестнадцать. У нее огромные планы на жизнь, в той же шляпной коробке сложены рекомендации к тренеру «Торнадос», с которым Ноа познакомился то ли на Кубе, то ли в Перу, ключ от сейфа в Гринготс и все те же письма, перетянутые красной лентой. Ей бы только продержаться еще год, выстоять, не сломаться и она будет свободна, словно птица. У нее хорошие оценки, только прорицания и нумерология подкачали, и ей бы в министерство, но она хочет в небо, и подальше от этой страны убежать…Девочка верит в то, что все мечты ее сбудутся, как верит каждый в шестнадцать лет… У нее письмо от деда – и что-то там про «замужество» и «Бёрк» в одном предложении» И бокал с тыквенным соком, который сжала так, что пришлось потом вытаскивать мелкие осколки из ладони. Она словно бы учится заново жить – у нее, внезапно, вернувшийся отец, – которого и не надеялась увидеть. У нее новые платья и визиты, словно по учебнику этикета, у нее Кеган – с которым так легко придумывать, почему они «не должны быть вместе» и все еще есть надежда. У нее капельки французских духов на тонких запястьях – она почти совсем уже  взрослая и так похожа на маму. У нее запах виски, отцовские руки под платьем… тяжелая статуэтка и всплеск стихийной магии. Липкая кровь на руках и ненависть… видимо, они действительно прокляты.

Девочке семнадцать. У нее фата, зацепившаяся за терновый куст, и платье подвенечное, и помада на губах алая. У нее слезы на плече Ноа, розы в волосах и муж, которого, говорят, надо вроде бы любить. У нее ободок золотой кольца – как метка или гиря – оно чуть маловато и с трудом снимается. Она вроде взрослая, но все еще ребенок – напуганный и уставший. Нелюбимый ребенок нелюбимых детей. Ей семнадцать, у нее год последний – выпускной, и коробка с мечтами под кроватью. Она редко говорит о том с Бёрком и вообще с кем-либо. Ей очень хочется либо проснуться, либо заплакать. Но взрослые девочки не плачут днем и не спят по ночам. А она взрослая. У нее выпускной и огневиски из горлышка, билет на ночной рыцарь, метла и гитара, письмо для Кегана и рассвет … И  сны без сновидений и похмелье с утра.

Ей восемнадцать. Она научилась улыбаться в колдограф и не выглядеть глупо. Странно, но она даже ощущает себя красивой. Ей иногда кажется, что все это – сон, но у нее номер 9 на новенькой мантии, тренировки по три раза  в день, соревнования, сборы и небо. И Кеган – где-то там. У нее знакомства, города, страны, континенты и приглашение в национальную сборную. Она вроде как «восходящая звезда Английской квиддичной лиги», у нее мечта ожившая в руках и счастье. Но кто сказал, что оно будет длиться вечно?

Девочке девятнадцать. У нее больничная кровать во французском Париже, отведенный взгляд колдомедика и вопрос: «Я смогу играть»? У нее жесткий корсет и зелье для избавления от ошибки. У нее что-то там со спиной и жирный крест на спортивной карьере. Почти могильный. У девочки  страшные сны и нет надежды. Девочка научилась курить и играть в покер, чтобы как-то заполнить пустоту внутри. Ей кажется, что иногда она сходит с ума и боится засыпать. У нее свекор, изводящий ее нотациями и придирками, и плакаты с собственным изображением к началу сезона, которые порвала в клочья. Она тренируется, упорствует – но и австрийские колдомедики разводят руками. Может быть, когда-нибудь потом...Но все же знают, что потом – это такое страшное никогда?

Девочке двадцать – у нее не любовь, но вроде как душа родственная, и все впервые. У нее матчи с трибун, Лютный, и первая ставка. У нее хохот, и дерзкое: «ты что, правда трусишь, Борджин?» и полет за десять секунд, и первая выигранная тысяча, и идеи на миллион… Ей двадцать – у нее стажировка в министерстве в отделе магического законодательства, ироничное:  «Ты же не всегда будешь этим заниматься, Борджин»? –снова игнорируя статус и кольцо обручальное на тонкой золотой цепочке под теплым свитером. И кофе горячий в бумажном стаканчике на Бебель штрассе, и материнские руки – такие родные. У нее отчим  - задумчивый и серьезный, укрывающий ее пледом,  и старый сеттер на коленях. Брат и маленькая сестренка с голубыми, совсем как небо, глазами… У девочки семья. У девочки – дом. Это ведь место, где всегда ждут? Острая необходимость счастья и оковы навязанного брака. У девочки ночь звездная только на двоих и крики после. У девочки яд  в зеленом стекле и ни одной улики.

Девочке двадцать один – она научилась лицедействовать- смеяться и плакать, словно по взмаху руки. Если бы шляпа проводила распределение сейчас, то наверняка уготовила бы ей Слизерин. У нее овсянка на завтрак и грог на ночь, у нее поцелуи в губы и свист ветра в ушах. У нее счет в немецком банке, «липовые документы» и запасная палочка – так, на всякий случай. У девочки первое выигранное дело и собственная конторка в «Лютном», к которой долго подбирала вывеску – то ли на скопленные деньги, то ли в качестве подарка. У нее репутация – то ли бедно, то ли худо- но пока никто не указал ей на дверь. Некоторые жалеют, некоторые – восхищаются. Есть даже  те, кто ненавидит, или наоборот, любит. У нее муж, вернувшейся аккурат к похоронам отца, и предложения, от которых здравомыслящие люди не отказываются…У нее друзья, готовые подставить плечо и гриффиндорская святая вера в собственную непобедимость.

Ей двадцать два – у нее много дел и новая мебель в конторе по итальянским каталогам,  зелье сна без сновидений и баснословной стоимости метла. Тысячи галеонов выигрыша и забавное  «Fledermaus» на мантии вместо порядкового номера. У нее семейный склеп, тайны и страх потерять рассудок когда-нибудь. У нее дар, с каждым годом проявляющийся сильнее. У нее призрак девушки в синем платье, и хохот, пронизывающий до самого нутра: «Вы всегда губите тех, кто вас любит»…У девочки – «чужая свадьба», платье пурпурное, словно одеяние католического епископа, губы в кровь искусанные, и дрожащие пальцы при последнем аккорде вальса. Ей хочется плакать – но нельзя. Девочка сама так решила.

Девочке двадцать пять. У нее имя, узнаваемое едва ли не во всей Британии, особенно – в узких кругах. У нее кожа на предплечье чистая-чистая, хотя она могла бы поименно перечесть тех, кто «за идею и чистоту крови», но она, естественно никому о том не расскажет, потому что очень хочет жить. У девочки мантии строгие, шпилька высокая и костюмы от Таттинга, четкий профиль и расписанный чуть ли не по минутам день. У нее вечерами черный кот на коленях, липовый чай в пузатой чашке и огонь в камине. Чернила ночи, полеты и довольный вид. Объятия вскользь и легкая грусть о том, что «не сбылось». У девочки вроде как покой. И Кеган. И дом. Это ведь то место, в котором ждут? То, куда хочется возвращаться?
У девочки голоса по углам. Страх сойти с ума и пронизывающее «Вы всегда губите тех, кого любите». Может быть, они действительно прокляты?

Пример вашего поста:

Пример поста

Раскаты грома заглушали все иные звуки: и мерный ход часов, и дробный, ритмичный стук крупных, холодных капель в окно, и всхлипывания снующих туда-сюда эльфов, и плачь, доносившийся было из хозяйской половины, и шум закрывшейся только что входной двери. Ирменгард распахнула окно, впуская в дом майскую, затаившуюся ночь, пропитанную насквозь ароматами сирени, чубушника и жасмина, будто пергамент в лаборатории алхимика…В этих сгустившихся сумерках, ведьма желала разглядеть удаляющегося  по подъездной аллее мужчину. Она смотрела на него так, словно бы никогда более его не увидит, стараясь продлить миг до того, как образ истает в отравленный полынью воздух, разобьется красочным витражом ее юности, к которой никогда не будет больше возврата, перемежая вздохи с сигаретным дымом, увы, не имевшем более эффекта успокоения…
Это был первый раз, когда они поругались. Первый раз, когда брат не принял ее сторону, отвернулся от нее, и смотрел куда-то за окно, на зеленеющий сад, на едва подернутую рябью водную гладь озера — куда угодно, но только не в ее лицо, и голос его, нарушивший тишину, что вдруг немым укором повисла между некогда близкими людьми, прозвучал надломлено и глухо, словно бы он смертельно устал нести на своих плечах все бремя седой вечности. «Как ты могла, Ирменгард»?
Он давно уже скрылся за коваными воротами фамильного особняка Бёрков, а она все смотрела в густую, маревую мглу, да вслушивалась в ритмичный перезвон капель— дождь то утихал, то принимался заново выполаскивать с улочек грязь, словно кто-то там наверху, решил в одночасье смыть грязь и с людских душ…А в ее душе и вправду много было, не грязи даже, а черни, мазута, в котором измаравшись однажды, уже не сможешь никогда отмыться, как ни старайся, как ни убеждай себя, что это все во имя любви, и только во имя ее одной — грех навсегда останется грехом, низость — низостью, а предательство будет иметь такое же отвратительное послевкусие, как и в тот момент, когда ты его совершил, сколько ни заливай его вином с французскими корнями. Хлесткое, словно удар кнута, отрывистое, «Как ты могла, Ирменгард?» еще кружилось в воздухе легкими крупицами пыли и свежим запахом чужой туалетной воды, тенями непрошенными в зеркале, а девчонка только лишь вызывающе глянула на свое отражение: разве была ее вина в том, что она полюбила? Безрассудно, бездумно и без оглядки, полюбила настолько, что презрела мораль, совесть и честь, и сделала бы это снова тысячу раз, только бы испытать краткие мгновения счастья и покоя. Разве не заслужила их она, разменявшая из-за чужих ошибок на медяки свое детство и сполна заплатившая по семейным счетам? Разве много выпало на ее век радости? Так за что же порицают ее теперь: за то, что ее ладонь задержалась чуть дольше положенного в чужой руке, за то, что не смогла сдержать улыбки, едва встретившись с ним взглядом, за то, что не только позволила себе мечтать о несбыточном, но и имела дерзость попытаться что-то поменять в истинно слизеринской манере, не подставив в очередной раз левую щеку, после того, как правую опалило огнем от удара судьбы? Ей просто хотелось всамделишного, концентрированного счастья, а от того она не чувствовала себя виноватой — можно ли обвинять человека за то, что он хочет лучшего для себя?
А это «лучшее», казалось, было все ближе, словно сказочная жар-птица — протяни руку, и ухватишься за разноцветный хвост, исполнив разом все свои нехитрые желания. Оставалась лишь самая малость — поговорить с Кеганом, но удачного случая начать этот разговор все никак не представлялось — удивительно, но за эти пару дней они так и не встретилсь, то ли сознательно избегая друг друга, то ли нечаянно сторонясь — он занимался делами семьи, она же мечтала поскорее утратить родство и лишь делала то, что от нее требуют приличия — занималась домом, да помогала в приготовлениях поминального ужина. Вышло так,  что они стали совсем чужими, и это была не только ее вина…Но разговор так или иначе должен был состояться, в этом Ирменгард была уверена, иначе кто-нибудь обязательно расскажет историю на свой лад, переиначит и перекроит, а ей бы все-таки не хотелось расставаться с Бёрком врагами. Даже не смотря на то, что она сотворила. А может это была и вовсе не она, а слабое сердце Бёрка-старшего просто поизносилось от времени и не выдержало, по крайней мере целитель в своих отчетах написал именно эти строки…
Ведьма усмехнулась — усмешка в отражении настенного зеркала вышла кривой и фальшивой — могли ли они тогда, в далекие уже шестнадцать, подумать, что все сложится вот так: нелепо, неправильно и грустно. Что из закадычных некогда друзей станут друг для друга чуть больше, чем никем? А дождь меж тем утих — последние его капли срывались с черепичной крыши, падали жемчужинами в траву, чтобы там раствориться навечно, отдав свое тепло благодатной земле. Ирме закрыла окно, и в комнате стало вдруг тихо, словно из мира ушли все звуки, принялась расстегивать крошечные пуговки на манжетах простого черного платья — эльфов звать не хотелось, и даже не обернулась на звук открывающейся двери и замолкших, вдруг, на пороге шагов, так и смотрела в окно, словно искала в сгущающейся мгле слова, которые предательски не желали складываться в предложения. И от чего-то появилось предчувствие, что муж все знает, видит ее насквозь, как бы не хотелось ей укрыть многое из того, что произошло с ней за эти годы…Она обернулась… глаза цвета морской лазури смотрели с вызовом, как обычно смотрят на непримиримых врагов, но она не отвела своих, лишь выдохнула: — Ну здравствуй, Кеган.

0

24

Форум: CREO AURUM
Текст заявки:


Andre Meliflua
Андрэ  Мелифлуа
http://funkyimg.com/i/2BbfT.png
Luke Evans
49 лет, чистокровный, бизнесмен — зельевар, ММ

ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Основное: Он родился в семье, которой были открыты любые двери, а балы проводились чаще, чем семейные ужины. Французские аристократы старой закалки, у них все в жизни происходило по плану. По заранее продуманному плану. Но некоторые вещи были им чужды, и с этими вещами их ознакомил не кто иной, как старший и любимейший наследник.
• Родился в 1932 году недалеко от Парижа в фамильном имении рода Мелифлуа. Единственный сын блистательных родителей, есть две младших сестры.
• Обучался в академии Шармбатон, которую окончил с отличием. Долго стажировался за границей по специальности — зельеварение. Получил степень магистра наук.
• В 22 года женился на волшебнице полукровке, сей факт привел в ужас всех родственников. Только волей случая они не отреклись от непутевого сына, и не выжгли его с родового гобелена.
• В 24 года остался вдовцом с годовалой дочкой на руках.
• Спустя пару лет отец — глава рода решил уйти от дел, и передал бразды правления Андрэ. В распоряжении молодого мага оказались сотни магазинов по миру и десятки лабораторий во Франции. Направление бизнеса — «зачарованная» косметика.
• В 1960 году на одном из приемов, который устраивало французское Министерство магии, Андрэ познакомился с Араминтой Бёрк. Спустя год они сыграли свадьбу. От второго брака есть двое детей: сын Арман и дочь Амандин.
• В 1967 году были вынуждены переехать в Британию, у Араминты закончился контракт, по которому она находилась во Франции в составе делегации дипломатов.
• Именно в Британии Андрэ принял решение уйти в политику. Семейный бизнес развивался прекрасно, и как говорится, мужчине захотелось новых ощущений.
Отношения: Супруг. Любят ли они друга? Да, брак был заключен не по расчету. Как и у любой пары есть свои нюансы в отношениях, но компромиссы решают любые проблемы. Или не любые?
Дополнительно: Не хочу ограничивать будущего соигрока навязыванием каких-то идей. Хочется, что бы вы чувствовали себя комфортно с данным персонажем. Именно поэтому выше указаны только основные факты, на которые можно будет опереться при написании анкеты. Все остальное только на ваше усмотрение. Нюансы отношений и правил семьи предпочту обсудить персонально с вами. Вдвоем историю придумывать куда веселее.
В ожидании чуда, то есть Вас!)

Ваш персонаж: Араминта Аделаида Мелифлуа (урожд. Бёрк) -  ММ, Отдел Тайн, подразделение "Отдел 13" — куратор сектора. Советник министра магии по волшебной безопасности. Слизерин, выпуск `58. Чистокровная.

родственники

Супруг: Андрэ Мелифлуа - глава рода, светлый волшебник, представитель французской волшебной аристократии, талантливый зельевар, владелец сети магазинов специализирующихся на "зачарованной" косметике.
Падчерица: Деметра Мелифлуа - дочь Андрэ от первого брака.
Сын: Арман Мелифлуа - родился в 1959 году.
Дочь: Амандин Мелифлуа - родилась в 1960 году.

биография

Кто мы и чего стоим? Вроде бы легкий вопрос, а вот над ответом стоит задуматься. Мы то, что в нас вложили родители, и то во что поверили мы сами. Нам довелось обратить себя в персонажей любимых книг, которые, также как и мы, родом из детства. Ведь мы не видели другой жизни. Нас не пускали за стены родовых имений. И только няньки и книги были верными спутниками в череде серых будней. Если гувернеры не исполняли роли лучших друзей, то ветхие страницы древних фолиантов поглощали нас, заставляя поверить в то, что мы стоим рядом со своими кумирами рука об руку, сражаясь за правду. Мы любили, и были любимы — так нам казалось. Любимый книжный герой, один против всего мира. Тот, кто готов положить свою жизнь на алтарь правосудия, если в этом будет необходимость. Биться до конца, и побеждать. Ведь проигрыш из родни бесчестию. Прошло много лет, а мы так и живем с адским грузом на душе, и небольшим томиком мемуаров в руке, который при необходимости окажется персональной библией со своими заветами и секретами.
Одним знойным августовским вечером у четы Бёрков родилась девочка. Уже не молодые родители, отчаявшиеся, когда-либо иметь потомство, были на седьмом небе от счастья. Отец пожелал назвать дочь Араминтой. Милое дитя — ее всегда и везде было много. Она была не из этого времени, она  была вне времени. Будучи единственной наследницей громкой фамилии, Антее приходилось мириться с желаниями своих родителей, и необходимость беспрекословно слушать отца и матушку ее сильно удручала. Герберт и Бельвина никогда не жалели времени на дочь, ведь она была поздним и долгожданным ребенком. Все самое лучшее только ей: все прихоти выполнялись по первому слову. Гувернеры и домовые эльфы приложили немало усилий, чтобы Антея могла чувствовать себя комфортно. Но не это нужно было девочке, ей хотелось свободы. Именно той, которой так дорожили персонажи ее любимых книг. Той, которая, как ей казалось, находилась за пределами поместья. Она научилась незаметно ускользать из дома, ведь чувствовать себя героиней одной из книг за пределами домашних стен было куда проще. Недалеко от дома находился лес с небольшим озером, которое казалось Араминте волшебным. На его берегах не редко можно было встретить детей (конечно же, маглов), которые, как и она искали свободы от назойливого родительского внимания. Они сдружились, как бы парадоксально это не звучало, ведь в столь юном возрасте делать различия между волшебниками и обычными людьми было бы довольно глупо. Но эта дружба окончилась также неожиданно, как и началась. В один из жарких июльских дней вся маленькая дружная компания решила искупаться в лесном озере, Антея, которая везде была первой, залезла в воду скорее всех. Это была ее ошибка. Ведь местный дух – келпи, только и ждал новую жертву. Уже, будучи схваченной, она заметила, что ее «друзья» бежали из леса, оставив ее одну бороться с демоном. Девочка лишь успела позвать своего эльфа, далее ее взор затуманился, и она лишилась чувств. Очнувшись дома и удостоившись взбучки от родителей (тогда же произошел первый всплеск стихийной магии — Антея запустила мирно стоящем на столике кофейником со свежезаваренным кофе в мать), она зареклась когда-либо иметь дело с маглами. Антея их возненавидела, и в дальнейшем пыталась вырвать этот корень зла из волшебного мира («Закон разрешающий травлю маглов»).
Время тянулось, словно в замедленной сьемке, казалось, что письмо из Хогвартса она ждала целую вечность. Заветный конверт в руках — Араминта счастлива, а родители предпочли бы оставить ее на домашнем обучении. Но разве они посмеют пойти против желания драгоценной дочери? И вот она уже в поезде, который через пару часов доставит ее в лучшую школу в мире. Распределяющая шляпа, как и предполагалось, отправила ее под знамена змеиного факультета. Талантливая юная волшебница, ее жажда знаний была необъемлемой. Библиотека Хогвартса казалась ей раем, только вот доступ в Запретную секцию оставался для нее пределом мечтаний до шестого курса. Но и эта проблема была решена простым росчерком пера.
Много друзей и шумные компании были заманчивы, но после инцидента с келпи, она не могла больше никому верить — ни чужим, ни своим. Антея была везде и нигде. Шумная и тихая, веселая и печальная, общительная и скрытная — слишком противоречивая характеристика для столь юной особы. Но печальный инцидент из прошлого заклеймил ее сердце навсегда. Окончив школу с отличием, она поспешила воплотить свои мечты в реальность. Ей так хотелось работать на благо родины и перенести свой книжный образ в жизнь, где как ей казалось, не хватало справедливости и рыцарства. Она не желала верить, что это эпоха рыцарей давно канула в лету.
Амбициозность Араминты просто не имела границ. Желая доказать свою значимость, она работала как проклятая  забывая есть, спать и отдыхать. Начав свою карьеру с обычного сотрудника министерства, уже через два года она оказалась в составе дипломатической миссии работающей на благо родины во Франции. Там она и встретила свою судьбу — Андрэ Мелифлуа. Галантный француз покорил сердце британки, хотя она до последнего отрицала сей факт. Она знала, что ее родители будут против их брака, хотя бы потому, что Андрэ уже был женат (его женой была маглорожденная волшебница, которая умерла при родах) и от первого брака у него осталась трехлетняя дочка. Женщину этот факт не смущал, она успела привязаться к ребенку, и казалось, девочка признала в ней родного человека. Но вот Герберт и Бельвина… Как оказалось они до конца дней не смогли простить дочери ее выбор.
Андрэ и Антея поженились, женщина удочерила Деметру став ей настоящей матерью. Спустя пару лет в их семье друг за другом появились Арман и Амандин, которые были еще теми сорванцами. Так ее жизнь окрасилась огромным количеством красок. Персональный список возглавила семья во главе с мужем, на втором месте оказалась работа, а увлечениям было отведено скромное третье место. Но это не расстраивало женщину, ведь ей нравилась ее новая жизнь, без детей и мужа ей не было бы места в этом мире.
Но рабочий контракт подошел к концу, и Араминта встала перед выбором: семья или работа? Ведь для того что бы продолжить работу и продвинутся по карьерной лестнице ей пришлось бы уехать из Франции. Ситуацию спас Андрэ — он согласился на переезд в Британию, таким образом, дав понять, что для него нет ничего важнее счастья жены, и, разумеется, семьи.
Вернувшись на родину, блага посыпались на Араминту, как из рога изобилия. Она стремительно продвигалась по карьерной лестнице, не замечая на пути никого и ничего. Сама того не замечая она предала свои идеалы, предпочтя справедливости — неуемные амбиции. Спустя долгие 20 лет после прихода в министерство она добилась немалых высот — став советником министра по волшебной безопасности.
Андрэ получил возможность расширить свой бизнес и связи, после переезда в Британию. Он талантливый зельевар, продолжал дело своего отца, такое как «зачарованная» косметика. На новом месте дело стало процветать, а хозяин начал получать немалые дивиденды. И хоть Андрэ и предпочитал заниматься только бизнесом, со временем он пришел к выводу, что политика сможет дать ему больше.
Дети подрастали, друг за другом начинали покидать отчий дом, хотя пока только на учебный год. Каждый из них был доволен школой, и новыми друзьями. Каникулы же и праздники семья старалась проводить вместе в своем новом доме. Традиции в семье были превыше всего.

Пример вашего поста:

Пример поста

Дело в том, что время на небе и на земле летит не одинаково. Там — мгновения, тут — века...
Все относительно. Впрочем, это долго объяснять.


Это не было стечением обстоятельств. Ну что вы. Это было закономерностью. Париж никогда и никого не располагал к случайностям. Город, который стал домом для неудачников и счастливчиков, отверженных и обласканных волей случая. Тех, чья любовь могла свернуть горы, и тех, в чьих глазах плескалась ненависть, адским пламенем испепеляя все живое в досягаемом радиусе. Это все имеется с излишком в любом мегаполисе, правда кидается в глаза не каждому страннику. Все отрицаемое хорошо познается вдали от привычной обстановки. Там где у человека не остается выбора. Никогда и ни в чем. [float=left]http://funkyimg.com/i/2ziK8.gif[/float] Страсти к авантюризму у девушки не отмечалось довольно давно, а если быть точнее, то с тех самых пор как она побывала в плену у кэлпи. Тот день сломал слишком много в ее юной головке, обрекая Араминту на извечные сомнения в настоящем и будущем. На предложение Андрэ, она не могла ответить никак иначе, чем согласием.
– С удовольствием, месье, - Антея улыбнулась, правда ее опять посетили некоторые сомнения. Больше всего ей не хотелось посещать маггловскую часть Парижа. Она не воспринимала абсолютно все, что касалось магглов и их жизни. Детское отрицание, которое переросло в отвращение, а после в ненависть. Прекрасно осознавая, что на месте этих обычных детей, могли оказаться и маги, она была уверена, что «свои» никогда бы не оставили ее на растерзание злого духа. Когда Андрэ трансфигурировал их мантии в маггловские пальто, то у Араминты не осталось никаких сомнений – мрачный Париж сегодня ждет ее. – Не сомневаюсь, месье Мелифлуа. У вас прекрасный вкус, - девушка мило улыбнулась, стараясь не показать своему спутнику замешательство и страх. Всего пара кварталов? Великий Мерлин, сегодня явно не мой день. Мысленно подготовится, было довольно сложно, а осознание того, что спустя не долгое время ты будешь находиться среди тех, кого презираешь, вводило Араминту в некий транс. Ведь если бы сейчас ей встретился на пути боггарт, он неминуемо обрел бы очертания тех детей, которые отправили ребенка на верную гибель. Молодой человек и девушка, шли молча, каждый думал о своем. Ей казалось, что Андрэ в какой-то степени любуется творениями не магов. Молча глядя на проезжавшие машины, и немногочисленных людей, которые сновали в разные стороны, у Араминты возникло состояние отрешённости, а страх сковал ее по рукам и ногам. Это было выше ее человеческих способностей, она обычная, со своими страхами и скелетами в шкафу. Безысходность, вот что ее окружало. Она давила и убивала.

Это не мои приключения, это не моя жизнь! Она приглажена, причесана, напудрена и кастрирована!


Они почти дошли до места назначения, об этом не преминул упомянуть Андрэ. Вокруг царило веселье, песни и пляски, странные костюмы и не менее чудные песни. Счастье витало в воздухе, но заразится им Араминте, было крайне сложно. Все еще напуганная, и растерянная она окинула взглядом все, что было вокруг. Уличные музыканты, которые находились здесь явно не по своей воле. Девушке было сложно поверить, что кто-то добровольно пойдет петь и плясать посредине улицы, ублажая народ. Правда им за это кидали некую мелочь, но не проще ли найти достойную работу? Араминта искренне не понимала их, считая лентяями. [float=right]http://funkyimg.com/i/2ziKk.gif[/float] Парочка занырнула в кафе, из которого был слышен аромат ванили и вишни. От этих запахов глаза Араминты буквально загорелись, не обращая внимания на стоящий в зале шум и гам, она проследовала за своим спутником. Андрэ явно был знаком с хозяином этого заведения, ведь для консервативных англичан объятия были верхом бестактности. Но прожив не так много времени во Франции, женщина поняла, что ничего нет плохого в таком выражении эмоций. Стоя за спиной у Андрэ она слышала весь их разговор. Ставки на лошадей? Это интересно, маги до этого додумаются не скоро. Предел их азарта – квиддич, не более. На лице девушки блеснула почти детская ухмылка. Возможно, она и была замечена хозяином кафе. От ответа и взгляда Андрэ, девушка который раз засмущалась, но решила поздороваться с хозяином заведения.
– Доброй ночи, месье, - она слегка наклонила голову. Андрэ быстро сделал заказ, а хозяин поспешил его выполнить. Присаживаясь за небольшой столик, к ним подошел официант с бокалами, и мирно расставив их, удалился, оставляя гостей наедине. С небольшой сцены звучала музыка, а приятный голос дарил ощущения спокойствия и беззаботности. Быть может у магглов своя магия. Атмосфера кафе быстро избавила девушку от привычных страхов, и она с интересом наблюдала за окружавшими их людьми.
– Очень уютное местечко, - девушка улыбнулась одними глазами, - часто здесь бываете? У их столика, как по взмаху волшебной палочки возник хозяин кафе с бутылкой Бордо. Разлив по бокалам алую жидкость он улыбнулся Андрэ, и поспешил удалиться. Взяв бокал, девушка поднесла его к носу, ощутив то, что называют терпким ароматом любви. Запах опьянял, и искушал, даря своей жертве иллюзорное состояние. Чокнувшись бокалами и поддержав слова своего собеседника, Араминта пригубила алый напиток, вкус которого и в правду был божественен. Правда, девушку мучали некоторые вопросы, которые как ей казалось не прилично задавать в данной атмосфере. Но она все же рискнула.
– Расскажите, что ни будь о себе, Андрэ, - Араминта с любопытством взглянула на собеседника, желая узнать что скрывают его прекрасные глаза, в которых порой еле уловимо читалась печаль.

Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица... Улыбайтесь, господа... Улыбайтесь...
Тот самый Мюнхгаузен (1979)

Отредактировано peeress fawkes (17-01-2018 20:45:50)

0

25

Форум: HP: University of Magic Arts
Текст заявки:

http://storage9.static.itmages.ru/i/17/1211/h_1512997804_4979292_b7b35ae0d8.png
ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР, 46 лет | HERMIONE GRANGER, 46 y.o.
http://sd.uploads.ru/Hs7Su.png
Rose Byrne

http://storage9.static.itmages.ru/i/17/1211/h_1512997804_9520347_c5a4501cc1.png
Министр Магии
Гермиона всегда была умна и талантлива. После военных событий она поступает на службу в Министерство, где показала себя с самой выгодной стороны. Ее имя становится известно не меньше, чем имя Избранного, поэтому после змужества она решает оставить свою фамилию, чтобы не возникало путаницы, а детям дать двойную фамилию.
Политическая карьера покоряется упорной Гермионе. Начав с отдела регулирования и контроля за магическими существами, где активная Грейнджер, как и когда-то в школе, занимается правами домовых эльфов, бывшая гриффиндорка уже к 2020 году занимает пост Министра Магии. Теперь она лидер магического общества Великобритании.
Ответственная должность занимает много времени и сил. Хорошо, что дети уже достаточно взрослые. Вот только мужу, оставшемуся в тени влиятельной супруги, внимания явно не достает.
Одновременно с этим в Министерстве готовится заговор по свержению демократичной Грейнджер с поста министра. Центр заговора - в отделе международных связей, но, погруженная в дела, Гермиона не в силах этого заметить, как и заметить сами признаки заговора. К счастью, в это непростое время, когда даже любимый человек не в состоянии ее понять, Гермиона, как и в прежние времена, может рассчитывать на помощь лучшего друга.

http://storage9.static.itmages.ru/i/17/1211/h_1512997804_5097345_85060aee04.png

Ваш персонаж: Harry Potter
Пример вашего поста:

Пример поста

Еще недавно Волдеморт был основной целью, первопричиной всего. И вот он пал, но проблем меньше не стало. Его приспешники рассеялись по всей стране, а некоторые даже и по всему миру. Но в Аврорате не гибла надежда поймать всех пожирателей, бывших и не очень. Их место за решеткой. Так или иначе, решать Визенгамоту, а задача авроров простая, схожая с функциями охотничьей собаки - словить и принести добычу.
Гарри еще проходил обучение, так что до боевых походов его не допускали, что вызывало у парня искреннее возмущение. Значит, Волдеморта лупить ему можно, а выбраться на поимку пары ослабевших пожирателей - кишка тонка? Так или иначе, правила есть правила, и он терпел, несмотря на то, что природное стремление влипать в приключения и рваться в бой никак не утихало.
Наконец, настал день, когда его допустили до "полей" - к работе на выезде, оторвав, в кои то веки, от учебников и нудной и монотонной практики. Однако пообещали, что это дело не будет особо захватывающим, как Поттеру хотелось бы, особенно после долгих месяцев затишье в его боевой биографии. Он уже мечтал размять задубевшие кости и как следует кому-нибудь накостылять, пусть даже его любимым экспеллиармусом, за который наставники в Аврорате били его по рукам. Но нет, вызов обещал быть быстрым и непыльным.
- Норберт Шафик, пожиратель смерти, - зачитывал дело старший из авроров, пока группа, назначенная на эту вылазку, собиралась в путь. В группе было трое: старший - Маккини, немного полноватый аврор лет сорока, с русыми, почти рыжими короткими волосами и объемной бородой, затем Никсон - барышня возрастом совсем немного под тридцать, черноволосая и суровая на вид, однако глаза горели огнем - ярости или веселья, в зависимости от настроения, и наконец Поттер - новичок восемнадцати лет, который при этом имел боевого опыта больше, чем некоторые из авроров. Наверное, поэтому многие здесь относились к нему снисхождением и давали поблажки, к чему он, собственно, не стремился. - Непосредственно в боях не участвовал, однако известно, что постоянно спонсировал армию пожирателей и способствовал Волдеморту многими способами, от предоставления материальных средств до распространения смуты в Министерстве.
- В общем, мутный тип, - заключила Никсон, натягивая длинные боевые кожаные перчатки. Гарри невольно загляделся на ее тонкие запястья и задумался. Характеристика пожирателя его разочаровала.
- Поттер, - у авроров было принято обращаться к друг другу по фамилии, так было быстрее, проще и понятнее, - всё понял?
Маккини явно заметил отстраненность парня и поспешил привлечь его внимание. Гарри кивнул.
- Да, сэр. Значит, мы просто придем к ним в дом и заберем его?
- Точно, парень. Нас, конечно, не приглашали, но мы не хреновы аристократы, чтобы соблюдать этикет, тем более с этими змеиными мордами.
Гарри усмехнулся. Ему нравилась простота Маккини. Даже не смотря на то, что он был намного старше, с ним легко было найти общий язык.
- Ну что, погнали, - скомандовал Маккини. - По метлам, парни!
Команда послушно оседлала свои метлы. Никсон, которая парнем отродясь не была, без возмущений уселась на свой транспорт и рванула впереди, Маккини и Поттеру оставалось только догонять ее. Впрочем, она знала дорогу лучше всех. Даже старший из группы рисковал заплутать, ибо ориентировался лишь на данные разведки, в то время как Никсон гораздо лучше представляла нужный им район.
Они начали снижаться, едва завидели вдалеке море. Замок Шафик оказался на скальном обрыве. Команда приземлилась неподалеку.
- Хорошо живут, уроды, - проворчал Маккини, кивая на замок и оставляя метлу возле каменного возвышения. Там же бросили транспорт Поттер и Никсон, следуя за старшим. В груди у Поттера начало ныть от волнения. Хотя до сих пор он относился к этому делу несерьезно, ведь оно казалось ему слишком простым, а преступник слишком неопасным и несерьезным, теперь, оказавшись на пороге его дома, он понимал, что все может оказаться не так просто. К тому же, это все-таки его первая вылазка с аврорами. И если он что-нибудь испортит, воспоминание об этом останется с ним навсегда. У двери он вздохнул, собираясь с мыслями. Надо сосредоточиться, чтобы не подвести команду.
- Не волнуйся, Поттер, - произнес Маккини, заметив его беспокойство. - Все бывает в первый раз. И лучше начинать с таких уродов, чем с уродов, которые не думая метят в рожу.
Да, Маккини умел успокоить. Гарри послушно кивнул, а Никсон задорно усмехнулась, так что Гарри даже удивился: кажется, он впервые слышал ее смех.
Старший развязно открыл дверь и зашел внутрь, оглядываясь и ворча, проклиная всех богачей и пожирателей вместе взятых. Следом за ним остальные. Сам он был из простой семьи, так что вся эта роскошь больше раздражала его, чем восхищала. Никсон же с интересом изучала оформление.
- Люстра отпад, надо будет сделать себе такую же, - произнесла дама-аврор, задрав голову.
Никто не спешил вперед, искать преступника, что заставляло Гарри раздосадованно нервничать. Он представлял, что они ворвутся, с шумом распахнут дверь кабинета несчастного и под его мольбы о пощаде перенесут его в Министерство... Но было слишком тихо.
Пока команда осматривалась, рядом обнаружился домовой эльф, с испугом уставившийся на гостей.
- Что хотеть уважаемые гости? - заметив на мантиях незнакомцев значки Аврората, эльф как будто сжался. То ли от страха, то ли от подобострастия.
- Хозяина твоего хотеть! - рявкнул на него Маккини. - Где он, пень ушастый?
- Джункус всё узнает, - эльф съежился и пропал.
- Нет, сволочь, стоять! - тщетно ворчал Маккини. Выругавшись, он поспешил вперед, жестом призывая остальных последовать за ним. - Этот гад сейчас его предупредит!
- Это было бы логично с его стороны, - не смог удержаться от комментария Гарри, спеша за старшим, который, к счастью, его не расслышал. Зато услышала Никсон, снова усмехнувшись.
Они уже были на втором этаже, где предполагали найти хозяев, когда эльф преградил им дорогу своим появлением.
- Господа желать чай? - растерянно произнес эльф, нарочно путаясь под ногами. Он, как и его хозяева, прекрасно знал, чем чревато сопротивление Аврорату.
- Пошел к черту со своим чаем, - раздраженно рявкнул Маккини и швырнул эльфа заклинанием в стену, и тот ударился головой и рухнул на пол. Впервые Гарри неодобрительно покосился на старшего товарища. Гермиона бы точно не одобрила таких методов,да и он сам, признаться, не в восторге был это видеть.
- Прости, - тихо и виновато проговорил Гарри, проходя мимо обессилевшего эльфа.
По взволнованным голосам они легко поняли, куда идти. Маккини уверенно рвался вперед, остальные еле за ним успевали. И вот он ворвался в кабинет, резко распахнув дверь заклинанием. Он был довольно вспыльчив, а возня эльфа его явно разозлила.
- Вас приветствует Аврорат, - немного нарушив привычный текст протокола, объявил Маккини. - Норберт Шафик, извольте следовать за нами. Обвинения зачитаем по дороге, неохота тратить лишнее время. Сопротивляться бесполезно, мы оба это прекрасно знаем, поэтому давайте без глупостей.
Согласно мерам безопасности, у всех троих палочки были в боевой готовности. Маккини не отрывал глаз от Норберта, Никсон уже сосредоточилась на даме, прижимавшую к себе девочку лет десяти. На последнюю отвлекся Гарри. Она не могла представлять опасности, но ему сложно было оторваться от ее испуганного и недоумевающего выражения лица. Сердце парня сжалось от жалости. Норберт, несомненно, преступник, но из-за него придется мучиться ребенку. Это воспоминание будет преследовать ее всю жизнь, и Гарри больно было понимать, что он станет этому причиной.

0


Вы здесь » Live Your Life » -Магические школы » Поиск партнера для игры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC